Неточные совпадения
Через неделю этому же отцу Гермогену исповедала грехи свои и отходившая Флора, а двое суток позже тот же отец Гермоген, выйдя к аналою, чтобы сказать надгробное слово Флоре, взглянул в тихое лицо покойницы, вздрогнул, и, быстро устремив взор и
руки к стоявшему у изголовья гроба генералу, с
немым ужасом на лице воскликнул: «Отче благий: она молит Тебя: молитв ее ради ими же веси путями спаси его!» — и больше он не мог сказать ничего, заплакал, замахал
руками и стал совершать отпевание.
— Ее нельзя более беспокоить и принуждать, — сказала Синтянина, и когда горничная ушла, между падчерицей и мачехой началась их
немая беседа: девочка, косясь на безмолвно сидящую в кресле Глафиру, быстро метала
руками пред мачехой свои знаки и наконец заметила, что Синтянина дремлет, а Глафира даже спит.
Кое-как задушил я его, трясусь весь,
руки онемели, ноги не стоят, страшно стало от него, что спокойно он всё это…
Его прохватила дрожь, и застывшие пальцы почти не сгибались, и
руки онемели в кисти и в локте; но ему было противно идти домой: в музыке и в чуждом веселье было что-то напоминавшее Катю Реймер, нелепое и обидное, как улыбка случайного прохожего на чужих похоронах.
Неточные совпадения
Он постучал в дверь; ему отперла мать. Дунечки дома не было. Даже и служанки на ту пору не случилось. Пульхерия Александровна сначала
онемела от радостного изумления; потом схватила его за
руку и потащила в комнату.
— Ох, нет!.. Бог этого не попустит! — вырвалось, наконец, из стесненной груди у Сони. Она слушала, с мольбой смотря на него и складывая в
немой просьбе
руки, точно от него все и зависело.
Раскольников оборотился к стене, где на грязных желтых обоях с белыми цветочками выбрал один неуклюжий белый цветок, с какими-то коричневыми черточками, и стал рассматривать: сколько в нем листиков, какие на листиках зазубринки и сколько черточек? Он чувствовал, что у него
онемели руки и ноги, точно отнялись, но и не попробовал шевельнуться и упорно глядел на цветок.
Стараясь развязать снурок и оборотясь к окну, к свету (все окна у ней были заперты, несмотря на духоту), она на несколько секунд совсем его оставила и стала к нему задом. Он расстегнул пальто и высвободил топор из петли, но еще не вынул совсем, а только придерживал правою
рукой под одеждой.
Руки его были ужасно слабы; самому ему слышалось, как они, с каждым мгновением, все более
немели и деревенели. Он боялся, что выпустит и уронит топор… вдруг голова его как бы закружилась.
Прошло мгновение ужасной
немой борьбы в душе Свидригайлова. Невыразимым взглядом глядел он на нее. Вдруг он отнял
руку, отвернулся, быстро отошел к окну и стал пред ним.