Неточные совпадения
Во главе этих беспокойных староверов более всех надоедала Горданову приземистая молоденькая девушка, Анна Александровна Скокова, особа ограниченная, тупая, рьяная и до
того скорая, что в устах ее изо всего ее
имени, отчества и фамилии, когда она их произносила, по скорости, выходило только Ванскок, отчего ее, в видах сокращения переписки, никогда ее собственным
именем и не звали, а величали ее в глаза Ванскоком, а за глаза или «Тромбовкой» или «Помадною банкой», с которыми она имела некоторое сходство по наружному виду и крепкому сложению.
Ванскок должна была этому поверить. Но сколько она ни работала над своими нервами, результаты выходили слабые, между
тем как одна ее знакомая, дочь полковника Фигурина, по
имени Алина (нынешняя жена Иосафа Висленева), при ней же, играя на фортепиано, встала, свернула голову попугаю и, выбросив его за окно, снова спокойно села и продолжала доигрывать пьесу.
Не признающей брака Казимире вдруг стала угрожать родительская власть, и потому, когда Казимира сказала: «Князь, сделайте дружбу, женитесь на мне и дайте мне свободу», — князь не задумался ни на одну минуту, а Казимира Швернотская сделалась княгиней Казимирой Антоновной Вахтерминской, что уже само по себе нечто значило, но если к этому прибавить красоту, ум, расчетливость, бесстыдство, ловкость и наглость, с которою Казимира на первых же порах сумела истребовать с князя обязательство на значительное годовое содержание и вексель во сто тысяч, «за
то, чтобы жить, не марая его
имени»,
то, конечно, надо сказать, что княгиня устроилась недурно.
— Согласен-с; я не остряк; но дело в
том, что вы ведь продаете не
имя, а человека… как есть живого человека!
— Ну, вот сами изволите видеть, еще и с
именем! А между
тем вы ему ни отец, ни дядя, ни опекун.
— Не трудитесь отгадывать, — отвечал Горданов, — потому что, во-первых, вы этого никогда не отгадаете, а во-вторых, операция у меня разделена на два отделения, из которых одно не открывает другого, а между
тем оба они лишь в соединении действуют неотразимо. Продолжаю далее: если бы вы и уладили свадьбу своими средствами с другим лицом,
то вы только приобрели бы
имя…
имя для будущих детей, да и
то с весьма возможным риском протеста, а ведь вам нужно и усыновление двух ваших прежних малюток.
Вы не один раз говорили мне, что вы дружески расположены ко мне и даже меня уважаете; мне всегда было приятно этому верить,
тем более, что я и сама питаю к вам и дружбу, и расположение, без этого я и не решилась бы сказать вам
того, что пишу вам во
имя нашей испытанной дружбы.
Это несчастье Висленева чуть с ума не свело, но уже зато с
тех пор о победах над Александрой Ивановной они даже и в шутку не шутили, а Висленев никогда не произносил ее
имени, а называл свою прежнюю любовь просто: «эта проклятая баба».
— Валентина была моя мать, и я люблю
того, кого она любила, хотя он не был мой отец; но мне все говорили, что я даже похож на
того, кого вы назвали студентом Спиридоновым. Благодарю, что вы, по крайней мере, переменили
имена.
Дело Висленева было в наших глазах ничтожно по его несбыточности, но он, конечно, должен был знать, что его будут судить не по несбыточности, а по достоинству его намерений, и, несмотря на
то, что играл не только репутацией, но даже судьбой лиц, имеющих необдуманность разделять его ветреные планы и неосторожность вверить ему свои
имена.
Он называл по
именам Катерину Астафьевну Форову, генеральшу и Ларису, которых во все это время постоянно видел пред собою, но он ни разу не остановился на
том, почему здесь, возле него, находятся именно эти, а не какие-нибудь другие лица; он ни разу не спросил ни одну из них: отчего все они так изменились, отчего Катерина Астафьевна осунулась, и все ее волосы сплошь побелели; отчего также похудела и пожелтела генеральша Александра Ивановна и нет в ней
того спокойствия и самообладания, которые одних так успокаивали, а другим давали столько материала для рассуждений о ее бесчувственности.
— Нам не к лицу эти лица. Я везу вас к себе просто для
того, чтобы вы не прописывали в Москве своего
имени, потому что вам его может быть не совсем удобно выставлять на коридорной дощечке, мимо которой ходят и читают все и каждый.
Дело в
том, что прежде чем Лара приступила к Подозерову с решительным словом, на крыльце деревянного домика, занимаемого Андреем Ивановичем, послышались тяжелые шаги, и в
тот момент, когда взволнованная генеральша отошла к стене, в темной передней показалась еще новая фигура, которой нельзя было ясно разглядеть, но которую сердце майорши назвало ей по
имени.
Солдаты же
того батальона, которым командовал майор, просто боготворили ее: все они знали Катерину Астафьевну, и Катерина Астафьевна тоже всех их знала по
именам и по достоинствам.
— Ну что за танцовщицы! Нет, надо блеснуть дамочкой из света, с
именем и, пожалуй, с титулом, и я в
том смысле веду с вами и речь. Вы видели у меня вчера княгиню Вахтерминскую?
Княгиня ни за что не хотела расстаться со своим скрипачом. Даже сознавшись, под страшными угрозами Горданова, в
том, что фальшивые векселя от
имени Бодростина фабриковал скрипач и что он же делал от его
имени ручательные подписи на обязательствах, которые она сама писала по его просьбам, княгиня ни за что не хотела оставить своего возлюбленного.
— И
то нет; я вовсе не
то хотел сказать, а я хотел бы, кроме всего этого, еще где-нибудь разразиться против материализма жестокою статьей и поставить свое
имя в числе его ярых врагов.
Таким образом с Висленевым здесь на первом же шагу повторилось
то же самое, чем он так обижался в Петербурге, где люди легкомысленно затеряли его собственное
имя и усвоили ему название «Алинкина мужа».
Изо всех
имен христианских писателей Жозеф с великою натугой мог припомнить одно
имя Блаженного Августина и хотел его объявить и записать своим покровителем, но… но написал, вместо Блаженный Августин «Благочестивый Устин»,
то есть вместо почтенного авторитетного духа записал какого-то незнакомца, который бог весть кто и невесть от кого назван «благочестивым».
Потом она взглянула на бумагу, одобрительно кивнула Висленеву и перевела собранию
имя гения-покровителя нового медиума, причем поставила на вид и его смущение, и
то, что он написал
имя, вовсе о нем не думая.
Тот сию же секунду взял со стола перо с длинною ручкою из розового коралла, развернул золотообрезную книгу в темном сафьяне и начертал на надлежащем месте: против
имени Monsieur Borné наименование его патрона: «Pieux Justin». [Блаженный Устин (франц.).]
Мы сейчас это поверим, — и Висленев засуетился, отыскивая по столу карандаш, но Глафира взяла его за руку и сказала, что никакой поверки не нужно: с этим она обернула пред глазами Висленева бумажку, на которой он за несколько минут прочел «revenez bientôt» и указала на другие строки, в которых резко отрицался Благочестивый Устин и все сообщения, сделанные от его
имени презренною Ребеккой Шарп, а всего горестнее
то, что открытие это было подписано авторитетным духом,
именем которого, по спиритскому катехизису, не смеют злоупотреблять духи мелкие и шаловливые.
Глафира видела тени обеих фигур матери и сына, слышала, как человек произнес ее
имя, слышала, как хозяйка потребовала от человека повторения этого
имени, и вслед за
тем молча встала и вышла куда-то далее, а слегка сконфуженный лакей, выйдя на цыпочках, прошептал, что Григория Васильевича нет дома.
Эта пора сугубо бедных содержанием беллетристических произведений в
то же самое время была порой замечательного процветания русского искусства и передала нам несколько
имен, славных в летописях литературы по искусству живописания.
В
то время, как Ропшин уже был в полусне, и притом в приятнейшем полусне, потому что ожившие его надежды дали ослабу томившей его страсти, он почувствовал, что его запертая дверь слегка колышется, и кто-то зовет его по
имени.
— Нет; верно уж если не
та, так другая: Александре Ивановне может быть больно, что не все пред нею благоговеют и не ее
именем относятся к Горданову.
Более ничего не могла обездоленная своею неудачей Александра Ивановна выпытать о
том, где находится Лариса. На прощанье она сделала последнюю попытку: скрепя сердце, она, во
имя бога, просила Глафиру серьезно допросить об этом Горданова; но
та ответила, что она его уже наводила на этот разговор, но что он уклоняется от ответа.
— А вот, позвольте-с, я еще лучше вспомнил, — продолжал Висленев, — дело в
том, что однажды целый французский полк заснул на привале в развалинах, и чтоб это было достоверно,
то я знаю и
имя полка; это именно был полк Латур-д'Овернский, да-с!
Глафира вспыхнула: ей было ужасно неприятно трепанье этого
имени человеком, совершившим с ним
то, что совершил Жозеф.
Смотрел он за ними еще в
ту пору, когда они хорошо говорить не могли и вместо Сидор выговаривали Сид: вот отчего его так все звать стали, и он попрекал покойника, что ради его потерял даже свое крестное
имя.