Неточные совпадения
Глафира Васильевна в сопровождении Висленева скорою походкой прошла две гостиных, библиотеку, наугольную и вступила в свой кабинет. Здесь Висленев поставил лампу и, не отнимая от нее своей
руки, стал у стола. Бодростина стояла спиной к нему, но, однако, так, что он не мог ничего видеть в
листке, который она пред собою развернула. Это было письмо
из Петербурга, и вот что в нем было написано, гадостным каракульным почерком, со множеством чернильных пятен, помарок и недописок...
Во все это время уста его что-то шептали, иногда довольно слышно, а
руки делали вздрагивающие движения, меж тем как сам он приближался по диагонали к Бодростиной и вдруг, внезапно остановясь возле ее кресла, тихо и как будто небрежно взял с ее колен письмо Кишенского и хотел его пробежать, но Глафира, не прекращая чтения другого письма, молча взяла
из рук Висленева похищенный им
листок и положила его к себе в карман.
Неточные совпадения
Представляя, что она рвет с дерева какие-то американские фрукты, Любочка сорвала на одном
листке огромной величины червяка, с ужасом бросила его на землю, подняла
руки кверху и отскочила, как будто боясь, чтобы
из него не брызнуло чего-нибудь. Игра прекратилась: мы все, головами вместе, припали к земле — смотреть эту редкость.
Надоедал Климу студент Попов; этот голодный человек неутомимо бегал по коридорам, аудиториям,
руки его судорожно, как вывихнутые, дергались в плечевых суставах; наскакивая на коллег, он выхватывал
из карманов заношенной тужурки письма, гектографированные
листки папиросной бумаги и бормотал, втягивая в себя звук с:
Эмма Эдуардовна первая нашла записку, которую оставила Женька у себя на ночном столике. На
листке, вырванном
из приходо-расходной книжки, обязательной для каждой проститутки, карандашом, наивным круглым детским почерком, по которому, однако, можно было судить, что
руки самоубийцы не дрожали в последние минуты, было написано:
— Нуте-ка, покажите, — произнес Бычков и бесцеремонно выдернул сложенный
листок из рук Розанова, развернул и стал читать: «Рай православных и рай Магомета».
Она достала
из своего ручного мешочка маленькую записную книжку в удивительном переплете: на старом, стершемся и посеревшем от времени синем бархате вился тускло-золотой филигранный узор редкой сложности, тонкости и красоты, — очевидно, любовное дело
рук искусного и терпеливого художника. Книжка была прикреплена к тоненькой, как нитка, золотой цепочке,
листки в середине были заменены таблетками
из слоновой кости.