Предстоящие минуты очень интересовали его: он ждал от Глафиры «презренного металла» и… удостоверения,
в какой мере сердце ее занято привязанностью к другому человеку: до того ли это дошло, что он, Горданов, ей уже совсем противен до судорог, или… она его еще может переносить, и он может надеяться быть ее мужем и обладателем как бодростинского состояния, так и красоты Ларисы.
Неточные совпадения
—
Как же, Ларушка. По крайней
мере у нас
в Петербурге все стало черт знает
как дорого. Ты напрасно не обратишь на это внимания.
Он доказывал Кишенскому, что поступки его с Висленевым превосходят всякую
меру человеческой подлости; что терпение жертвы их, очевидно, перепилено, что это нерасчетливо и глупо доводить человека до отчаяния, потому что человек без надежды на спасение готов на все, и что Висленев теперь именно
в таком состоянии, что он из мести и отчаяния может пойти и сам обвинить себя неведомо
в каких преступлениях, лишь бы предать себя
в руки правосудия, отомстя тем и Кишенскому, и жене.
Взявшись за это дело, Висленев сильно был им озабочен: он не хотел ударить себя лицом
в грязь, а между тем, по
мере того
как день губернаторского бала приближался, Иосафа Платоновича все более и более покидала решимость.
Вышла замуж она через красоту; по своей вине пренебрежена
как человек, но еще и теперь ценима
в меру своей красоты.
К розысканию его велено было принять самые тщательные
меры, заключающиеся у нас,
как известно,
в переписке из части
в часть, из квартала
в квартал, —
меры, приносящие какую-нибудь пользу тогда лишь, когда тот, о ком идет дело, сам желает быть пойманным.
После того случая, который рассказан
в конце предшествовавшей главы, дело уже не могло остановиться и не могло кончиться иначе
как браком. По крайней
мере так решил после бессонной ночи честный Подозеров; так же казалось и не спавшей всю эту ночь своенравной Ларисе.
Это, разумеется, было очень неприятно и само по себе, потому что добрый и любящий Жозеф ожидал совсем не такого свидания, но сюда примешивалась еще другая гадость: Глафира пригласила его налету ехать за нею
в Прагу, что Жозеф, конечно, охотно бы и исполнил, если б у него были деньги, или была, по крайней
мере, наглость попросить их тут же у Глафиры; но
как у Иосафа Платоновича не было ни того, ни другого, то он не мог выехать, и вместо того, чтобы лететь
в Прагу с следующим поездом,
как желало его влюбленное сердце, он должен был еще завести с Глафирой Васильевной переписку о займе трехсот гульденов.
Никто
в такой
мере,
как Висленев, не представлял собою наглядного примера,
как искренно и неудержимо способен иногда человек хохотать над самим собою и над своим горем. Иосаф Платонович просто покатывался со смеху: повиснув на одном месте, он чуть только начинал успокоиваться,
как, взглянув на Бодростину, быстро перескакивал на другой стул и заливался снова.
Он уже давно потерял всякую надежду овладеть любовью Глафиры, «поддавшейся, по его словам, новому тяготению на брак», и даже не верил, чтоб она когда-нибудь вступила с ним и
в брак, «потому что
какая ей и этом выгода?» Но, размышлял он далее: кто знает, чем черт не шутит… по крайней
мере в романах, над которыми я последнее время поработал, все говорят о женских капризах, а ее поведение по отношению ко мне странно…
До сих пор по крайней
мере он не хочет еще мне доверять и даже на самое сие предостережение весьма злится, и
как оный утонувший
в пьяном виде
в канаве бодростинский Сид изрыгает похвальбу, что, пожалуй, всех нас переживет и научит,
как можно никаких предостережений не слушаться.
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет и в то же время говорит про себя.)А вот посмотрим, как пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит с ног. Только бы мне узнать, что он такое и
в какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит к двери, но в это время дверь обрывается и подслушивавший с другой стороны Бобчинский летит вместе с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
Самгину хотелось поговорить с Калитиным и вообще ближе познакомиться с этими людьми, узнать —
в какой мере они понимают то, что делают. Он чувствовал, что студенты почему-то относятся к нему недоброжелательно, даже, кажется, иронически, а все остальные люди той части отряда, которая пользовалась кухней и заботами Анфимьевны, как будто не замечают его. Теперь Клим понял, что, если б его не смущало отношение студентов, он давно бы стоял ближе к рабочим.
Неточные совпадения
Он был любим… по крайней
мере // Так думал он, и был счастлив. // Стократ блажен, кто предан вере, // Кто, хладный ум угомонив, // Покоится
в сердечной неге, //
Как пьяный путник на ночлеге, // Или, нежней,
как мотылек, //
В весенний впившийся цветок; // Но жалок тот, кто всё предвидит, // Чья не кружится голова, // Кто все движенья, все слова //
В их переводе ненавидит, // Чье сердце опыт остудил // И забываться запретил!
Вместо вопросов: «Почем, батюшка, продали
меру овса?
как воспользовались вчерашней порошей?» — говорили: «А что пишут
в газетах, не выпустили ли опять Наполеона из острова?» Купцы этого сильно опасались, ибо совершенно верили предсказанию одного пророка, уже три года сидевшего
в остроге; пророк пришел неизвестно откуда
в лаптях и нагольном тулупе, страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил, что Наполеон есть антихрист и держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но после разорвет цепь и овладеет всем миром.
Наконец бричка, сделавши порядочный скачок, опустилась,
как будто
в яму,
в ворота гостиницы, и Чичиков был встречен Петрушкою, который одною рукою придерживал полу своего сюртука, ибо не любил, чтобы расходились полы, а другою стал помогать ему вылезать из брички. Половой тоже выбежал, со свечою
в руке и салфеткою на плече. Обрадовался ли Петрушка приезду барина, неизвестно, по крайней
мере, они перемигнулись с Селифаном, и обыкновенно суровая его наружность на этот раз
как будто несколько прояснилась.
Родители были дворяне, но столбовые или личные — Бог ведает; лицом он на них не походил: по крайней
мере, родственница, бывшая при его рождении, низенькая, коротенькая женщина, которых обыкновенно называют пигалицами, взявши
в руки ребенка, вскрикнула: «Совсем вышел не такой,
как я думала!
Лучше я съем двух блюд, да съем
в меру,
как душа требует.