— А вот, наконец, и мой мажордом; теперь, chère princesse, [Дорогая княгиня (франц.).] мы можем ехать. Вы не развязывайте ваших вещей, monsieur Joseph: мы сегодня же выезжаем. Вот вам деньги, отправьтесь на железную дорогу и заготовьте семейное купе для меня с баронессой и с княгиней, и
возьмите место второго класса себе.
Неточные совпадения
Горданов бы не раздумывал на моем
месте обревизовать этот портфель, тем более, что сюда в окна, например, очень легко мог влезть вор,
взять из портфеля ценные бумаги… а портфель… бросить разрезанный в саду…
— Все, батюшка, свежие раны, но главное меня раздосадовало, что подлец Кишенский меня на это
место послал, а я приехала и узнала, что он себе за комиссию
взял больше половины моего жалованья и не сказал мне.
— Да, а что же ты думаешь, да, ей-богу, заставит. Но я, знаешь, все-таки теперь на твоем
месте маленечко бы пошатался: как она отзовется? Право, с этого Гибралтара хоть один камушек оторвать, и то, черт
возьми, лестно.
— Я ему сказал, что если он не
возьмет ее отсюда и не уедет с нею в такое
место, где бы она была с ним одна и где бы он мог ее перевоспитать…
—
Возьмите, любезный, там также
место и моему стряпчему, — добавила седая баронесса, вынимая из портмоне двумя пальцами австрийскую ассигнацию.
Тот сию же секунду
взял со стола перо с длинною ручкою из розового коралла, развернул золотообрезную книгу в темном сафьяне и начертал на надлежащем
месте: против имени Monsieur Borné наименование его патрона: «Pieux Justin». [Блаженный Устин (франц.).]
Впрочем, он не сопротивлялся Глафириному решению и, схватив свой саквояж, побежал на железную дорогу, чтобы
взять себе
место во второклассном вагоне.
— Это я поскользнулась о яблочное зерно. — И с этим она быстро
взяла полный бокал Ропшина, чокнулась им с мужем, выпила его залпом и, пожав крепко руку Михаила Андреевича, поцеловала его в лоб и пошла, весело шутя, на свое
место, меж тем как Бодростин кидал недовольные взгляды на сконфуженного метрдотеля, поднявшего и уносившего зернышко, меж тем как Ропшин поднял и подал ему бумагу.
Мужики, ища виноватого, метались то на того, то на другого; теперь они роптали на Сухого Мартына, что негоже
место взял. Они утверждали, что надо бы тереть на задворках, но обескураженный главарь все молчал и наконец, собравшись с духом, едва молвил: что они бают не дело, что огничать надо на чистом
месте.
— Не знаю; его
взял мой муж. Я бросилась ее искать: мы обыскали весь хутор, звали ее по полям, по дороге, по лесу, и тут на том
месте, где… нынче добывали огонь, встретилась с Ворошиловым и этим… каким-то человеком… Они тоже искали что-то с фонарем и сказали нам, чтобы мы ехали сюда. Бога ради посылайте поскорее людей во все
места искать ее.
В следующую речь Стародума Простаков с сыном, вышедшие из средней двери, стали позади Стародума. Отец готов его обнять, как скоро дойдет очередь, а сын подойти к руке. Еремеевна
взяла место в стороне и, сложа руки, стала как вкопанная, выпяля глаза на Стародума, с рабским подобострастием.
— В таком случае вот и стул-с, извольте взять место-с. Это в древних комедиях говорили: «Извольте
взять место»… — и штабс-капитан быстрым жестом схватил порожний стул (простой мужицкий, весь деревянный и ничем не обитый) и поставил его чуть не посредине комнаты; затем, схватив другой такой же стул для себя, сел напротив Алеши, по-прежнему к нему в упор и так, что колени их почти соприкасались вместе.
— Сделайте мне одолжение, милостивый государь, — выпрямилась Варвара Петровна, —
возьмите место вот там, на том стуле. Я вас услышу и оттуда, а мне отсюда виднее будет на вас смотреть.
Неточные совпадения
Городничий. Да говорите, ради бога, что такое? У меня сердце не на
месте. Садитесь, господа!
Возьмите стулья! Петр Иванович, вот вам стул.
Взволнованная и слишком нервная Фру-Фру потеряла первый момент, и несколько лошадей
взяли с
места прежде ее, но, еще не доскакивая реки, Вронский, изо всех сил сдерживая влегшую в поводья лошадь, легко обошел трех, и впереди его остался только рыжий Гладиатор Махотина, ровно и легко отбивавший задом пред самим Вронским, и еще впереди всех прелестная Диана, несшая ни живого, ни мертвого Кузовлева.
— Да так-с! Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете, они помогают, что кричат? А черт их разберет, что они кричат? Быки-то их понимают; запрягите хоть двадцать, так коли они крикнут по-своему, быки всё ни с
места… Ужасные плуты! А что с них
возьмешь?.. Любят деньги драть с проезжающих… Избаловали мошенников! Увидите, они еще с вас
возьмут на водку. Уж я их знаю, меня не проведут!
— Вот смотрите, в этом
месте уже начинаются его земли, — говорил Платонов, указывая на поля. — Вы увидите тотчас отличье от других. Кучер, здесь
возьмешь дорогу налево. Видите ли этот молодник-лес? Это — сеяный. У другого в пятнадцать лет не поднялся <бы> так, а у него в восемь вырос. Смотрите, вот лес и кончился. Начались уже хлеба; а через пятьдесят десятин опять будет лес, тоже сеяный, а там опять. Смотрите на хлеба, во сколько раз они гуще, чем у другого.
— Ну, ищите должности,
возьмите какое-нибудь
место.