Неточные совпадения
В чем заключается этот секрет
полнеть и не распадаться в несчастии? (А что Александра Ивановна
была несчастлива, в том не могло
быть ни малейшего сомнения. Это
было признано всеми единогласно).
Полные руки ее с розовыми ногтями достойны
быть моделью ваятеля; шея бела как алебастр и чрезвычайно красиво поставлена в соотношении к бюсту, служащему ей основанием.
— Ты очень добр ко мне. Я, брат, всегда сознавался, что я пред тобою нуль в таких делах, где нужно
полное презрение к преданию: но ведь зато ты и
был вождь, и пользовался и уважением и славой, тобой заслуженными, и я тебе не завидовал.
Но как бы кому ни казалась эта история, важнейший смысл ее для Висленева
был тот, что его женили и женили настоящим, крепким манером, после чего он имел
полную возможность доказать справедливость слов, что «жена не рукавица и ее с белой ручки не стряхнешь, да за пояс не заткнешь».
Продолжительное пассивное выжидание последних лет
было, положим, сообразно положению дел, но оно
было не в характере Глафиры, живом и предприимчивом, и притом оно до сих пор ни к чему не привело и даже грозило ей бедой: Михаил Андреевич Бодростин более не верил ей, и новым его распоряжением она лишалась мужниного имения в
полном его составе, а наследовала одну только свою законную вдовью часть.
Брак; но брак не сдержит таких, как Лариса; да и к тому же он не мог жениться на Ларисе: у него на плечах
было большое дело с Бодростиной, которую надо
было сделать богатою вдовой и жениться на ней, чтобы самому
быть богатым; но Ларису надо
было закрепить за собой, потому что она очень ему нравится и нужна для
полного комфорта.
В городе и все, впрочем, его любили, да и нельзя
было не любить его: доброта безмерная, веселость постоянная и ничем несмущаемая; бескорыстие
полное: «
есть — носит, нет — сбросит», и ни о чем не тужит.
В нем
была бездна легкомысленности, которую он считал в себе за отвагу; много задора, принимавшегося им за энергию; масса суетности, которая казалась ему пренебрежением к благам жизни, и при всем этом
полное пренебрежение к спокойствию и счастию ближних.
— Тогда, каково бы ни
было ваше положение, оно не только не помешает нам
быть всегда вместе в
полном равенстве, но общество само станет у вас заискивать и вы ему станете предписывать.
Меж тем Глафира позвала хозяина маленького отеля и, не обращая никакого внимания на Висленева, сделала расчет за свое помещение и за каморку Жозефа. Затем она отдала приказание приготовить ей к вечеру фиакр и отвезти на железную дорогу ее багаж. Когда все это
было сказано, она отрадно вздохнула из
полной груди, взяла книгу и стала читать, как будто ничего ее не ожидало.
Висленев сам знал, что он остается ни при чем, и хотя страх долговой тюрьмы в России
был так велик, что испепелял в нем даже самый недуг любви к Глафире, когда Глафира, приняв серьезную мину, сказала ему, что все эти страхи в существе не очень страшны, и что она дает ему слово не только провезти его благополучно чрез Петербург, но даже и увезти к себе а деревню, то Иосаф выразил
полное желание ее слушать и сказал...
Это
было ужасное состояние, и Висленев, потеряв надежду вырваться из-под присмотра или объясниться с суровым кондуктором, ехал в
полном отчаянии.
«Надо доделывать, — опять шептало ей ее соображение, — ну, пусть так; ну, пусть надо: допустим даже, что все это удастся и благополучно сойдет с рук; ну, что же тогда далее? Чем жить?.. Умом? Господи, но ведь не в акушерки же мне поступать! Умом можно жить, живучи
полною жизнью и сердцем… Стало
быть, надо жить сердцем?»
Катерина Астафьевна, проспав в это утро несколько долее обыкновенного, очень удивилась, когда, придя к новобрачным, застала все в
полном порядке, но в таком порядке, который
был бы уместен в обыкновенной поре жизни, а не на второй день супружества.
— Ни с чем, — отвечала ей майорша и рассказала, что она застала у новобрачных, скрыв, впрочем, то, что муж ее видел ночную прогулку Подозерова под дождем и снегом. Это
было так неприятно Катерине Астафьевне, что она даже, злясь, не хотела упоминать об этом событии и, возвратясь домой, просила майора точно также ничего никогда не говорить об этом, на что Филетер Иванович, разумеется, и изъявил
полное согласие, добавив, что ему «это наплевать».
Она
была замечательно неспокойна и при появлении Ропшина окинула его тревожным взглядом. Глафира уже чувствовала
полный страх пред этим человеком, а по развившейся в ней крайней подозрительности не могла успокоить себя, что он не пойдет с отчаянья и не начнет как-нибудь поправлять свое положение
полной откровенностью пред ее мужем.
— Это я поскользнулась о яблочное зерно. — И с этим она быстро взяла
полный бокал Ропшина, чокнулась им с мужем,
выпила его залпом и, пожав крепко руку Михаила Андреевича, поцеловала его в лоб и пошла, весело шутя, на свое место, меж тем как Бодростин кидал недовольные взгляды на сконфуженного метрдотеля, поднявшего и уносившего зернышко, меж тем как Ропшин поднял и подал ему бумагу.
Войска стояли лагерем в открытом поле; в близлежащий городишко,
полный предательской шляхты, строго-настрого запрещено
было ходить и офицерам, и солдатам.
Зал, где лежал мертвец,
был накурен ладаном и в нем царила тяжелая,
полная таинственности полутьма.
Прежде (это началось почти с детства и всё росло до полной возмужалости), когда он старался сделать что-нибудь такое, что сделало бы добро для всех, для человечества, для России, для всей деревни, он замечал, что мысли об этом были приятны, но сама деятельность всегда бывала нескладная, не
было полной уверенности в том, что дело необходимо нужно, и сама деятельность, казавшаяся сначала столь большою, всё уменьшаясь и уменьшаясь, сходила на-нет; теперь же, когда он после женитьбы стал более и более ограничиваться жизнью для себя, он, хотя не испытывал более никакой радости при мысли о своей деятельности, чувствовал уверенность, что дело его необходимо, видел, что оно спорится гораздо лучше, чем прежде, и что оно всё становится больше и больше.
Неточные совпадения
С душою,
полной сожалений, // И опершися на гранит, // Стоял задумчиво Евгений, // Как описал себя пиит. // Всё
было тихо; лишь ночные // Перекликались часовые; // Да дрожек отдаленный стук // С Мильонной раздавался вдруг; // Лишь лодка, веслами махая, // Плыла по дремлющей реке: // И нас пленяли вдалеке // Рожок и песня удалая… // Но слаще, средь ночных забав, //
Напев Торкватовых октав!
Весь вечер Ленский
был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце,
полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Своим пенатам возвращенный, // Владимир Ленский посетил // Соседа памятник смиренный, // И вздох он пеплу посвятил; // И долго сердцу грустно
было. // «Poor Yorick! — молвил он уныло, — // Он на руках меня держал. // Как часто в детстве я играл // Его Очаковской медалью! // Он Ольгу прочил за меня, // Он говорил: дождусь ли дня?..» // И,
полный искренней печалью, // Владимир тут же начертал // Ему надгробный мадригал.
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со всех сторон // Съезжались недруги и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы и гости
ели,
пили // И после важно разошлись, // Как будто делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов, вод, лесов, земель // Хозяин
полный, а досель // Порядка враг и расточитель, // И очень рад, что прежний путь // Переменил на что-нибудь.
Татьяна любопытным взором // На воск потопленный глядит: // Он чудно вылитым узором // Ей что-то чудное гласит; // Из блюда,
полного водою, // Выходят кольца чередою; // И вынулось колечко ей // Под песенку старинных дней: // «Там мужички-то всё богаты, // Гребут лопатой серебро; // Кому
поем, тому добро // И слава!» Но сулит утраты // Сей песни жалостный
напев; // Милей кошурка сердцу дев.