Глафира, однако, не имела времени останавливаться над разрешением этого курьезного вопроса и, сев в карету, была поражена новым странным явлением: бородач очутился у ее дверец, захлопнул их и, взвившись змеем, уже красовался на козлах рядом с кучером и притом в вязаном, полосатом британском колпачке на голове.
Возле коровы лежал гуляка парубок с покрасневшим, как снегирь, носом; подале храпела, сидя, перекупка, с кремнями, синькою, дробью и бубликами; под телегою лежал цыган; на возу с рыбой — чумак; на самой дороге раскинул ноги бородач москаль с поясами и рукавицами… ну, всякого сброду, как водится по ярмаркам.
– Для того, кто столько лет провёл в холодном каменном мешке, люди – это спасение… Это надежда… Это жизнь, – полуприкрыв глаза, нараспев произнёс бородач.
В руке бородач держал что-то вроде посоха, что придавало ему внешность сказочного мага.
– Для того, кто столько лет провёл в холодном каменном мешке, люди – это спасение… Это надежда… Это жизнь, – полуприкрыв глаза, нараспев произнёс бородач.
Виновно смотрел он, неудачный вождь, на измученные лица бородачей в чекменях.