Эта рослая, дородная красавица с душою младенца, с
силою мужчины, с грудью, которая должна бы вскормить богатыря, теперь напоминала невиннейшую пансионерку, которая, вознаграждая себя за год стеснения, тешится однодневной свободой отпуска.
— Я делаю самые простые выводы из самых простейших фактов, — сказал он, — и притом из общеизвестных фактов, которые ясно убеждают, что с женщиной поступают коварно и что значение ее все падает. Как самое совершеннейшее из творений, она призвана к господству над грубою
силой мужчины, а ее смещают вниз с принадлежащего ей положения.
Таким роскошным, по своей окраске, с приподнятой гордо головкою, цветком представлялась ему Дарья Николаевна. Эта
сила мужчины, заключенная в прекрасную оболочку женщины, не встречаемая им доселе, пленила его.
Неточные совпадения
Мужчины почтенных лет, между которыми сидел Чичиков, спорили громко, заедая дельное слово рыбой или говядиной, обмакнутой нещадным образом в горчицу, и спорили о тех предметах, в которых он даже всегда принимал участие; но он был похож на какого-то человека, уставшего или разбитого дальней дорогой, которому ничто не лезет на ум и который не в
силах войти ни во что.
Вы не так понимаете; я даже думал, что если уж принято, что женщина равна
мужчине во всем, даже в
силе (что уже утверждают), то, стало быть, и тут должно быть равенство.
Даже если муж и превышает толпу умом — этой обаятельной
силой в
мужчине, такие женщины гордятся этим преимуществом мужа, как каким-нибудь дорогим ожерельем, и то в таком только случае, если ум этот остается слеп на их жалкие, женские проделки. А если он осмелится прозирать в мелочную комедию их лукавого, ничтожного, иногда порочного существования, им делается тяжело и тесно от этого ума.
Он и среди увлечения чувствовал землю под ногой и довольно
силы в себе, чтоб в случае крайности рвануться и быть свободным. Он не ослеплялся красотой и потому не забывал, не унижал достоинства
мужчины, не был рабом, «не лежал у ног» красавиц, хотя не испытывал огненных радостей.
— Вперед, вперед! — говорит Ольга, — выше, выше, туда, к той черте, где
сила нежности и грации теряет свои права и где начинается царство
мужчины!