— Да позвольте, вот видите, как вы поспешны: он его совсем не обидел, а хотел его ученость узнать, а ученый как только услыхал, что мудрец
его дураком назвал, взял палку и начал мудреца бить.
Неточные совпадения
А князь
им тут же напоследях «
дурака» сказали и говорят...
А солдатище-то, это услыхавши, весь просиял: стоит и зубы скалит. Так
ему весело, что
он и всю субординацию свою,
дурак, позабыл: корчится от смеха и приседает да ручищами в колени хватается.
— Да; а там же, где-то в пещере, жил мудрец. Ученый и захотел показать мудрецу, что
он много знает; приходит к
нему в пещеру и говорит: «Я сто книг выучил», а мудрец на
него посмотрел и отвечал: «Ты
дурак».
—
Дурак — и поделом
ему и мука.
Но этот случай при всей своей комичности имел ту выгоду, что сцены между дядею и
его матерью более нельзя было опасаться, так как бабушка хотя и назвала дядю «
дураком», но преисполнилась к
нему нежнейшего сожаления, которое потом сохраняла во всю жизнь и под влиянием
его если не оправдывала, то по крайней мере извиняла
его слабость.
«Что-то с ним особенное, — подумала графиня Нордстон, вглядываясь в его строгое, серьезное лицо, — что-то он не втягивается в свои рассуждения. Но я уж выведу его. Ужасно люблю сделать
его дураком пред Кити, и сделаю».
— Знал бы ты, какой
он дурак, этот Макаров, — точно оса, жужжала Елена в ухо ему. — А вон этот, который наклонился к Набокову, Шура Протопопов, забавный человечек. Набоков очень элегантный мужчина. А вообще какие все неуклюжие, серые…
Неточные совпадения
Дурака ему,
дурака, старому подлецу!
Хлестаков. Ну, ну,
дурак, полно! Ступай, ступай скажи
ему. Такое грубое животное!
Долгонько слушались, // Весь город разукрасили, // Как Питер монументами, // Казненными коровами, // Пока не догадалися, // Что спятил
он с ума!» // Еще приказ: «У сторожа, // У ундера Софронова, // Собака непочтительна: // Залаяла на барина, // Так ундера прогнать, // А сторожем к помещичьей // Усадьбе назначается // Еремка!..» Покатилися // Опять крестьяне со смеху: // Еремка тот с рождения // Глухонемой
дурак!
Его послушать надо бы, // Однако вахлаки // Так обозлились, не дали // Игнатью слова вымолвить, // Особенно Клим Яковлев // Куражился: «
Дурак же ты!..» // — А ты бы прежде выслушал… — // «
Дурак же ты…» // — И все-то вы, // Я вижу,
дураки!
Г-жа Простакова. Правда твоя, Адам Адамыч; да что ты станешь делать? Ребенок, не выучась, поезжай-ка в тот же Петербург; скажут,
дурак. Умниц-то ныне завелось много. Их-то я боюсь.