Меж тем прошла в этом неделя; в один день Ольга Федотовна ездила в соседнее село к мужику крестить ребенка, а бабушке нездоровилось, и она легла в постель, не дождавшись своей горничной, и заснула. Только в самый первый сон княгине показалось, что у нее за ширмою скребется мышь… Бабушка терпела-терпела и наконец, чтоб испугать зверька, стукнула несколько раз рукою в стену, за которою спала Ольга Федотовна.
Бабушка поняла, что эти дамы, при участии которых подносится подарок, тоже здесь для ширм, для того, чтобы всем этим многолюдством защититься от бабушкиной резкости. Княгине это даже стало смешно, и бродившие у нее по лицу розовые пятна перестали двигаться и стали на месте. Теперь она сходилась лицом к лицу с этой женщиной, которая нанесла ей такой нестерпимый удар.
В числе первых, между прочим, были два купца, сыновья несостоятельной старушки, в числе последних их мать, на которую Яков Львович бросил мимоходом взгляд, полный глубокого сострадания, и, переодевшись в канцелярии за ширмою из домашнего платья в мундир, сел на свое председательское кресло и открыл присутствие.
Сколько раз, оставя тихонько скучную и пышную гостиную, она уходила плакать в бедной своей комнате, где стояли ширмы, оклеенные обоями, комод, зеркальце и крашеная кровать и где сальная свеча темно горела в медном шандале!
Комната, где лежал Илья Ильич, с первого взгляда казалась прекрасно убранною. Там стояло бюро красного дерева, два дивана, обитые шелковою материею, красивые ширмы с вышитыми небывалыми в природе птицами и плодами. Были там шелковые занавесы, ковры, несколько картин, бронза, фарфор и множество красивых мелочей.
В этот момент из-за китайской ширмы вышел юноша лет восемнадцати в короткой чёрной мантии с капюшоном, наброшенной поверх вполне современной одежды – белой футболки и тёмно-синих джинсов.
ШИ́РМА, -ы, ж. (мн. в том же знач. устар.ши́рмы, ширм). 1. Складная переносная перегородка в виде рам-створок, в которых натянута материя или бумага. (Малый академический словарь, МАС)
В этот момент из-за китайской ширмы вышел юноша лет восемнадцати в короткой чёрной мантии с капюшоном, наброшенной поверх вполне современной одежды – белой футболки и тёмно-синих джинсов.
Он был холоден, от солнечного света его загораживали две деревянные ширмы с резными изображениями цветущих цикламенов.
– На пороге, отодвинув ширму, которая какое-то время заменяла дверь, стояла мать.