После этого можно
было надеяться, что нижегородцы уже не посмеют теперь выбирать с него свои долги и не погонят его в Балахну на варницы, но нижегородцы ничем этим не прельстились: они продолжали видеть в Баранщикове «бродягу», за которого другие рабочие люди должны платить подати, да еще терпеть его мошеннические обманы, и потому они остались непреклонными и опять приступили с своими требованиями, чтобы послать его в Балахну на варницы.
Неточные совпадения
Надо
было сделать так, чтобы все это ему
было «прощено», и он на это
надеялся, и в этом-то случае ему и должна
была сослужить службу та «скаска», которую он о себе расскажет. Но мы увидим, как это различно действовало на тех, кто может прощать, и на тех, которым надо платить за прощенника.
Вот это Баранщикову и
было нужно: он того и хотел, чтобы попасть в столицу, где он
надеялся найти жалостливых покровителей, через которых может довести свое дело до самой Екатерины. Повели нашего странника в Петербург и представили его там Гавриилу.
— Врешь! Не надо теперь спрашивать, ничего не надо! Я передумал. Это вчера глупость в башку мне сглупу влезла. Ничего не дам, ничегошеньки, мне денежки мои нужны самому, — замахал рукою старик. — Я его и без того, как таракана, придавлю. Ничего не говори ему, а то еще
будет надеяться. Да и тебе совсем нечего у меня делать, ступай-ка. Невеста-то эта, Катерина-то Ивановна, которую он так тщательно от меня все время прятал, за него идет али нет? Ты вчера ходил к ней, кажется?
— И отлично! Теперь вам остается только действовать, и я
буду надеяться на вашу опытность. Вы ведь пользуетесь успехом у женщин и умеете с ними дела водить, ну вам и книги в руки. Я слышал мельком, что поминали Бахареву, потом дочь Ляховского…
Приведите и поставьте солдата против самой пушки на сражении и стреляйте в него, он еще все
будет надеяться, но прочтите этому самому солдату приговор наверно, и он с ума сойдет или заплачет.
Неточные совпадения
Дело требовало большой внимательности: оно состояло в подбирании из нескольких десятков дюжин карт одной талии, но самой меткой, на которую можно
было бы
понадеяться, как на вернейшего друга.
— Хорошо! Клянусь, ты
будешь владеть конем; только за него ты должен отдать мне сестру Бэлу: Карагёз
будет ее калымом.
Надеюсь, что торг для тебя выгоден.
В Коби мы расстались с Максимом Максимычем; я поехал на почтовых, а он, по причине тяжелой поклажи, не мог за мной следовать. Мы не
надеялись никогда более встретиться, однако встретились, и, если хотите, я расскажу: это целая история… Сознайтесь, однако ж, что Максим Максимыч человек, достойный уважения?.. Если вы сознаетесь в этом, то я вполне
буду вознагражден за свой, может
быть, слишком длинный рассказ.
— Нет, видел: она подняла твой стакан. Если б
был тут сторож, то он сделал бы то же самое, и еще поспешнее,
надеясь получить на водку. Впрочем, очень понятно, что ей стало тебя жалко: ты сделал такую ужасную гримасу, когда ступил на простреленную ногу…
— О, я горько ошибся!.. Я думал, безумный, что по крайней мере эти эполеты дадут мне право
надеяться… Нет, лучше бы мне век остаться в этой презренной солдатской шинели, которой, может
быть, я
был обязан вашим вниманием…