Уж милой Зары в сакле нет. Черкес глядит ей долго вслед, И мыслит: «Нежное созданье! Едва из детских вышла лет, А есть уж слезы и желанья! Бессильный, светлый луч зари На темной туче не гори: На ней твой блеск лишь помрачится, Ей ждать нельзя, она умчится!
Последний луч зари еще играл На пасмурных чертах и придавал Его лицу румянец; и казалось, Что в нем от жизни что-то оставалось, Что мысль, которой угнетен был ум, Последняя его тяжелых дум, Когда душа отторгнулась от тела, Его лица оставить не успела!
Светает. Горы снеговые На небосклоне голубом Зубцы подъемлют золотые; Слилися с утренним лучом Края волнистого тумана, И на верху горы Шайтана Огонь, стыдясь перед зарей, Бледнеет — тихо приподнялся, Как перед смертию больной, Угрюмый князь с земли сырой. Казалось, вспомнить он старался Рассказ ужасный и желал Себя уверить он, что спал; Желал бы счесть он всё мечтою… И по челу провел рукою; Но грусть жестокий властелин! С чела не сгладил он морщин.
Однажды, в час, когда лучи заката По облакам кидали искры злата, Задумчив на кургане Измаил Сидел: еще ребенком он любил Природы дикой пышные картины, Разлив зари и льдистые вершины, Блестящие на небе голубом...
Выдержки из русской классики со словосочетанием «лучи зари»
Заря чиста, и утро будет ясно. // Уходит день веселый, догорают // Последние лучи зари, все выше // И выше свет малиновый; потемки // Цепляются за сучья и растут, // Преследуя зари румяный отблеск. // И скоро ночь в росящемся лесу // С вершинами деревьев станет вровень. // Пора к шатрам, в кругу гостей веселых // Окончить день и встретить новый. Песню // Последнюю пропой, пригожий Лель!
Вмиг палатки слетели с мест, и не прошло четверти часа, как корпус в четырнадцать тысяч человек быстро двинулся вперед, неся в сердцах убеждение в несомненной победе над неприятелем: с ними был Суворов. В полночь давали роздых, но с первым лучом зари снова слышалось из стана Александра Васильевича громкое «ку-ка-ре-ку».
Он лежал в мезонине дачи, переделанной из крестьянской избы. Сзади, из балконной двери на галерейку, в отверстие внутренней подвижной ставни проходил луч зари. Справа окно было только завешено коленкоровой шторой. Свет уже наполнял низкую и довольно просторную комнату, где, кроме железной кровати, стояли умывальник и шкап для платья да два стула.
В смутном бормотании бродяги мне слышались неопределенные вздохи о чем-то. Я забылся под давлением неразрешимого вопроса, и над моим изголовьем витали сумрачные грезы… Село вечернее солнце. Земля лежит громадная, необъятная, грустная, вся погруженная в тяжелую думу. Нависла молчаливая, тяжелая туча… Только край неба отсвечивает еще потухающими лучами зари да где-то далеко, под задумчиво синеющими горами, стоит огонек…
Спор громче, громче; вдруг Евгений // Хватает длинный нож, и вмиг // Повержен Ленский; страшно тени // Сгустились; нестерпимый крик // Раздался… хижина шатнулась… // И Таня в ужасе проснулась… // Глядит, уж в комнате светло; // В окне сквозь мерзлое стекло // Зари багряный луч играет; // Дверь отворилась. Ольга к ней, // Авроры северной алей // И легче ласточки, влетает; // «Ну, — говорит, — скажи ж ты мне, // Кого ты видела во сне?»
Солнечные лучи с своей стороны забирались в рощу и, пробиваясь сквозь чащу, обливали стволы осин таким теплым светом, что они становились похожи на стволы сосен, а листва их почти синела и над нею поднималось бледно-голубое небо, чуть обрумяненное зарей.
Я нашел и настрелял довольно много дичи; наполненный ягдташ немилосердно резал мне плечо, но уже вечерняя заря погасала, и в воздухе, еще светлом, хотя не озаренном более лучами закатившегося солнца, начинали густеть и разливаться холодные тени, когда я решился наконец вернуться к себе домой.
Небо млело избытком жара, и по вечерам носились в нем, в виде пыли, какие-то атомы, помрачавшие немного огнистые зори, как будто семена и зародыши жаркой производительной силы, которую так обильно лили здесь на землю и воду солнечные лучи.
Перерыли сараи, погреба, чуланы — нашли только несколько человек, молчаливых как пни, и только утром заря и первые лучи солнца открыли тайну, осветив крышу, сплошь усеянную оборванцами, лежащими и сидящими.
Ворсом она упиралась в небеса, рядом плыли облака и клубился туман, разноцветные лучи зари, словно мазки кисти, простирались далеко-далеко и таяли вдали.
Именно так это бывает: ослепляют не чьи-то достоинства, а собственная жажда любить, вдруг вырывающаяся из нас вот таким ищущим лучом. В человеке любовь созревает, как плод.
В своих путешествиях в поисках добычи он обычно останавливается на ночлег довольно рано, а с первыми лучами зари уже выходит на охоту.
При первых лучах зари легко будет убедиться в этом, пройдя несколько миль вдоль подножья горной цепи.
Ворсом она упиралась в небеса, рядом плыли облака и клубился туман, разноцветные лучи зари, словно мазки кисти, простирались далеко-далеко и таяли вдали.