Офелия в цветах, в причудливом уборе // Из майских роз и влажных нимф речных // На
золотых кудрях, с безумием во взоре, // Внимала звукам темных дум своих. // Ее дыханьем насмерть пораженный, // Припал к устам, как раненый олень, // Прекрасный принц Гамлет, любовью опьяненный, // Когда пред ним отца явилась тень… // Он вскрикнул и воскрес…
Пеллегрина получила от природы милое, исполненное невинности лицо, осененное
золотыми кудрями, а герцог дал ей за заслуги отца на свой счет самое лучшее образование в монастыре, укрывавшем ее от всяких соблазнов во все годы отрочества.
Он помог выйти толстой маленькой женщине в чепчике на голове и в клетчатом платке на плечах и высокой, тоненькой и бледной девочке лет двенадцати на вид, с белокурыми, отливающими
золотом кудрями и кротким, миловидным личиком, напоминающим прекрасные лица ангелов, изображаемых на картинах.
Когда королевичу исполнилось 16 лет, солдат Иван надел на его кудри золотую корону и вывел его к народу. Это был чудесный зимний день. Солнце играло на небе, и
золотые кудри молодого короля сияли, как солнце.
Неточные совпадения
Свои всё
кудри золотые, // Волнистые, барашком завитые // И мягкие, как тонкий лён, // Любуясь, Гребешком расчесывает он.
Его окружали люди, в большинстве одетые прилично, сзади его на каменном выступе ограды стояла толстенькая синеглазая дама в белой шапочке, из-под каракуля шапочки на розовый лоб выбивались черные
кудри, рядом с Климом Ивановичем стоял высокий чернобровый старик в серой куртке, обшитой зеленым шнурком, в шляпе странной формы пирогом, с курчавой сероватой бородой. Протискался высокий человек в котиковой шапке, круглолицый, румяный, с веселыми усиками
золотого цвета, и шипящими словами сказал даме:
Тетка покойного деда рассказывала, — а женщине, сами знаете, легче поцеловаться с чертом, не во гнев будь сказано, нежели назвать кого красавицею, — что полненькие щеки козачки были свежи и ярки, как мак самого тонкого розового цвета, когда, умывшись божьею росою, горит он, распрямляет листики и охорашивается перед только что поднявшимся солнышком; что брови словно черные шнурочки, какие покупают теперь для крестов и дукатов девушки наши у проходящих по селам с коробками москалей, ровно нагнувшись, как будто гляделись в ясные очи; что ротик, на который глядя облизывалась тогдашняя молодежь, кажись, на то и создан был, чтобы выводить соловьиные песни; что волосы ее, черные, как крылья ворона, и мягкие, как молодой лен (тогда еще девушки наши не заплетали их в дрибушки, перевивая красивыми, ярких цветов синдячками), падали курчавыми
кудрями на шитый
золотом кунтуш.
Покрылись
кудри золотые, // И грудь, и плечи молодые // Фатой, прозрачной, как туман.
Невольно
кудри золотые // С лилейных плеч приподняла;