Уж скачка кончена давно; Стрельба затихнула: — темно. Вокруг огня, певцу внимая, Столпилась юность удалая, И старики седые в ряд С немым вниманием стоят. На сером камне, безоружен, Сидит неведомый пришлец. Наряд войны ему не нужен; Он горд и беден: — он певец! Дитя степей, любимец неба, Без злата он, но не без хлеба. Вот начинает: три струны Уж забренчали под рукою, И, живо, с дикой простотою Запел он песню старины.
Мне нравится, при этой смете Искусно как коснулись вы Предубеждения Москвы К любимцам, к гвардии, к гвардейским, к гвардионцам; Их золоту, шитью дивятся будто солнцам! А в Первой армии когда отстали? в чем? Всё так прилажено, и тальи все так узки, И офицеров вам начтём, Что даже говорят, иные, по-французски.
Сатин. «Скажи мне, кудесник, любимец богов, — что сбудется в жизни со мною?» Продулся, брат, я — вдребезги! Еще не всё пропало, дед, — есть на свете шулера поумнее меня!
Когда он распрямился, я увидела совершенно очаровательного зверька размером с небольшую кошку, но при этом на представителя всеобщих домашних любимцев совершенно не похожего.
Когда он распрямился, я увидела совершенно очаровательного зверька размером с небольшую кошку, но при этом на представителя всеобщих домашних любимцев совершенно не похожего.
Весёлый, смеющийся мальчуган, кудрявый, с солнечной улыбкой – не будет преувеличением сказать, что я стал всеобщим любимцем.
На некоторое время ротмистр стал любимцем русских газет, о нём писали также и в английской прессе.