Неточные совпадения
— Да с год.
Ну да уж зато памятен мне этот год; наделал
он мне хлопот, не тем будь помянут! Ведь есть, право, этакие люди, у которых на роду написано, что с
ними должны случаться разные необыкновенные вещи!
Когда она от нас отошла, тогда я шепнул Григорию Александровичу: «
Ну что, какова?» — «Прелесть! — отвечал
он. — А как ее зовут?» — «Ее зовут Бэлою», — отвечал я.
Дня через четыре приезжает Азамат в крепость. По обыкновению,
он зашел к Григорию Александровичу, который
его всегда кормил лакомствами. Я был тут. Зашел разговор о лошадях, и Печорин начал расхваливать лошадь Казбича: уж такая-то она резвая, красивая, словно серна, —
ну, просто, по
его словам, этакой и в целом мире нет.
— Да то, что ты увез Бэлу… Уж эта мне бестия Азамат!..
Ну, признайся, — сказал я
ему.
Ну, что прикажете отвечать на это?.. Я стал в тупик. Однако ж после некоторого молчания я
ему сказал, что если отец станет ее требовать, то надо будет отдать.
— Помилуйте, — говорил я, — ведь вот сейчас тут был за речкою Казбич, и мы по
нем стреляли;
ну, долго ли вам на
него наткнуться? Эти горцы народ мстительный: вы думаете, что
он не догадывается, что вы частию помогли Азамату? А я бьюсь об заклад, что нынче
он узнал Бэлу. Я знаю, что год тому назад она
ему больно нравилась —
он мне сам говорил, — и если б надеялся собрать порядочный калым, то, верно, бы посватался…
Вот раз уговаривает меня Печорин ехать с
ним на кабана; я долго отнекивался:
ну, что мне был за диковинка кабан!
Он сделался бледен как полотно, схватил стакан, налил и подал ей. Я закрыл глаза руками и стал читать молитву, не помню какую… Да, батюшка, видал я много, как люди умирают в гошпиталях и на поле сражения, только это все не то, совсем не то!.. Еще, признаться, меня вот что печалит: она перед смертью ни разу не вспомнила обо мне; а кажется, я ее любил как отец…
ну, да Бог ее простит!.. И вправду молвить: что ж я такое, чтоб обо мне вспоминать перед смертью?
—
Ну так!.. так!.. Григорий Александрович?.. Так ведь
его зовут?.. Мы с твоим барином были приятели, — прибавил
он, ударив дружески по плечу лакея, так что заставил
его пошатнуться…
— Забыть! — проворчал
он, — я-то не забыл ничего…
Ну, да Бог с вами!.. Не так я думал с вами встретиться…
—
Ну полно, полно! — сказал Печорин, обняв
его дружески, — неужели я не тот же?.. Что делать?.. всякому своя дорога… Удастся ли еще встретиться, — Бог знает!.. — Говоря это,
он уже сидел в коляске, и ямщик уже начал подбирать вожжи.
— Да, — сказал
он наконец, стараясь принять равнодушный вид, хотя слеза досады по временам сверкала на
его ресницах, — конечно, мы были приятели, —
ну, да что приятели в нынешнем веке!..
— Скажите, — продолжал
он, обратясь ко мне, —
ну что вы об этом думаете?..
ну, какой бес несет
его теперь в Персию?..
«Ну-ка, слепой чертенок, — сказал я, взяв
его за ухо, — говори, куда ты ночью таскался, с узлом, а?» Вдруг мой слепой заплакал, закричал, заохал: «Куды я ходив?.. никуды не ходив… с узлом? яким узлом?» Старуха на этот раз услышала и стала ворчать: «Вот выдумывают, да еще на убогого! за что вы
его? что
он вам сделал?» Мне это надоело, и я вышел, твердо решившись достать ключ этой загадки.
—
Ну, нечего делать!.. в другой раз! — сказал
он, засмеявшись, и удалился к своим пристыженным товарищам, которые тотчас увели
его в другую комнату.
—
Ну, брат Грушницкий, жаль, что промахнулся! — сказал капитан, — теперь твоя очередь, становись! Обними меня прежде: мы уж не увидимся! —
Они обнялись; капитан едва мог удержаться от смеха. — Не бойся, — прибавил
он, хитро взглянув на Грушницкого, — все вздор на свете!.. Натура — дура, судьба — индейка, а жизнь — копейка!
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! //
Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах
он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. //
Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то было: как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, //
Ну точно та же, как была.
В тоске сердечных угрызений, // Рукою стиснув пистолет, // Глядит на Ленского Евгений. // «
Ну, что ж? убит», — решил сосед. // Убит!.. Сим страшным восклицаньем // Сражен, Онегин с содроганьем // Отходит и людей зовет. // Зарецкий бережно кладет // На сани труп оледенелый; // Домой везет
он страшный клад. // Почуя мертвого, храпят // И бьются кони, пеной белой // Стальные мочат удила, // И полетели как стрела.
«
Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к
ним; ты
их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к
ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к
ним на той неделе зван. —
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. //
Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас //
Они с охотой примут нас.