Неточные совпадения
Я не намекал
ни разу
ни о пьяном господине,
ни о прежнем моем поведении,
ни о Грушницком. Впечатление, произведенное на нее неприятною сценою, мало-помалу рассеялось; личико ее расцвело; она шутила очень мило; ее разговор был остер, без притязания на остроту,
жив и свободен; ее замечания иногда глубоки… Я дал ей почувствовать очень запутанной фразой, что она мне давно нравится. Она наклонила головку и слегка покраснела.
С тех пор как я
живу и действую, судьба как-то всегда приводила меня к развязке чужих драм, как будто без меня никто не мог бы
ни умереть,
ни прийти в отчаяние!
— Господа, — сказал он, — это
ни на что не похоже. Печорина надо проучить! Эти петербургские слётки всегда зазнаются, пока их не ударишь по носу! Он думает, что он только один и
жил в свете, оттого что носит всегда чистые перчатки и вычищенные сапоги.
И, может быть, я завтра умру!.. и не останется на земле
ни одного существа, которое бы поняло меня совершенно. Одни почитают меня хуже, другие лучше, чем я в самом деле… Одни скажут: он был добрый малый, другие — мерзавец. И то и другое будет ложно. После этого стоит ли труда
жить? а все
живешь — из любопытства: ожидаешь чего-то нового… Смешно и досадно!
Неточные совпадения
Высокой страсти не имея // Для звуков жизни не щадить, // Не мог он ямба от хорея, // Как мы
ни бились, отличить. // Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита // И был глубокий эконом, // То есть умел судить о том, // Как государство богатеет, // И чем
живет, и почему // Не нужно золота ему, // Когда простой продукт имеет. // Отец понять его не мог // И земли отдавал в залог.
Но что бы
ни было, читатель, // Увы! любовник молодой, // Поэт, задумчивый мечтатель, // Убит приятельской рукой! // Есть место: влево от селенья, // Где
жил питомец вдохновенья, // Две сосны корнями срослись; // Под ними струйки извились // Ручья соседственной долины. // Там пахарь любит отдыхать, // И жницы в волны погружать // Приходят звонкие кувшины; // Там у ручья в тени густой // Поставлен памятник простой.
Чуть замечал у кого один кусок, подкладывал ему тут же другой, приговаривая: «Без пары
ни человек,
ни птица не могут
жить на свете».
Уже стул, которым он вздумал было защищаться, был вырван крепостными людьми из рук его, уже, зажмурив глаза,
ни жив ни мертв, он готовился отведать черкесского чубука своего хозяина, и бог знает чего бы
ни случилось с ним; но судьбам угодно было спасти бока, плеча и все благовоспитанные части нашего героя.
Впрочем, приезжий делал не всё пустые вопросы; он с чрезвычайною точностию расспросил, кто в городе губернатор, кто председатель палаты, кто прокурор, — словом, не пропустил
ни одного значительного чиновника; но еще с большею точностию, если даже не с участием, расспросил обо всех значительных помещиках: сколько кто имеет душ крестьян, как далеко
живет от города, какого даже характера и как часто приезжает в город; расспросил внимательно о состоянии края: не было ли каких болезней в их губернии — повальных горячек, убийственных каких-либо лихорадок, оспы и тому подобного, и все так обстоятельно и с такою точностию, которая показывала более, чем одно простое любопытство.