Всё ему!.. да знаешь ли, что он должен быть доволен и десятою долею твоей нежности, что он не отдаст, как я, за одно твое слово всю свою будущность… о, да это невозможно тебе постигнуть… если б я знал, что на моем сердце написано, как
я тебя люблю, то я вырвал бы его сию минуту из груди и бросил бы к тебе на колена…
Неточные совпадения
— Подумай, —
я для
тебя человек чужой — может быть
я шучу, насмехаюсь!.. подумай: есть тайны, на дне которых яд, тайны, которые неразрывно связывают две участи; есть люди, заражающие своим дыханием счастье других; всё, что их
любит и ненавидит, обречено погибели… берегись того и другого — узнав мою тайну,
ты отдашь судьбу свою в руки опасного человека: он не сумеет лелеять цветок этот: он изомнет его…
— Не правда ли
я очень безобразен! — воскликнул Вадим. Она пустила его руку. — Да, — продолжал он. —
Я это знаю сам. — Небо не хотело, чтоб
меня кто-нибудь
любил на свете, потому что оно создало
меня для ненависти; — завтра
ты всё узнаешь: — на что
мне беречь
тебя? — О, если б… не укоряй за долгое молчанье. — Быть может настанет время и
ты подумаешь: зачем этот человек не родился немым, слепым и глухим, — если он мог родиться кривобоким и горбатым?..
— Так уничтожаю последний остаток признательности… боже! боже!
я невиновна…
ты,
ты сам дал
мне вольную душу, а он хотел сделать
меня рабой, своей рабой!.. невозможно! невозможно женщине
любить за такое благодеяние… терпеть, страдать
я согласна… но не требуй более; боже! если б
ты теперь
мне приказал почитать его своим благодетелем —
я и
тебя перестала бы
любить!.. моя жизнь, моя судьба принадлежат
тебе, создатель, и кому
ты хочешь — но сердце в моей власти!..
— Да уж то, что твоей милости и в голову не придет;
любишь ли
ты пляску?.. а у
меня есть девочка — чудо… а как пляшет!.. жжет, а не пляшет!..
я не монах, и
ты не монах, Васильич…
— Да — теперь, потому что
ты меня любишь!..
И догадался; — с досадой смотрел он на веселую толпу и думал о будущем, рассчитывал дни, сквозь зубы бормотал какие-то упреки… и потом, обратившись к дому… сказал: так точно! слух этот не лжив… через несколько недель здесь будет кровь, и больше; почему они не заплотят за долголетнее веселье одним днем страдания, когда другие, после бесчисленных мук, не получают ни одной минуты счастья!.. для чего они любимцы неба, а не
я! — о, создатель, если б
ты меня любил — как сына, — нет, — как приемыша… половина моей благодарности перевесила бы все их молитвы… — но
ты меня проклял в час рождения… и
я прокляну твое владычество, в час моей кончины…
— Ольга! — сказал Юрий неверным голосом; —
я люблю тебя.
— Как легко, сделав человека несчастным, сказать ему; будь счастлив! — всё на свете может поправиться!.. Ольга, слушай, в последний раз говорю
тебе;
я люблю больше, чем
ты можешь вообразить; это огонь… огонь… о, пойми
меня… у
меня нет слов…
я люблю тебя! если
ты не понимаешь этого, то всё остальное напрасно… отвечай; чего
ты от
меня требуешь? каких жертв?..
«Куда торопишься? чему обрадовался, лихой товарищ? — сказал Вадим… но
тебя ждет покой и теплое стойло:
ты не
любишь,
ты не понимаешь ненависти:
ты не получил от благих небес этой чудной способности: находить блаженство в самых диких страданиях… о если б
я мог вырвать из души своей эту страсть, вырвать с корнем, вот так! — и он наклонясь вырвал из земли высокий стебель полыни; — но нет! — продолжал он… одной капли яда довольно, чтоб отравить чашу, полную чистейшей влаги, и надо ее выплеснуть всю, чтобы вылить яд…» Он продолжал свой путь, но не шагом: неведомая сила влечет его: неутомимый конь летит, рассекает упорный воздух; волосы Вадима развеваются, два раза шапка чуть-чуть не слетела с головы; он придерживает ее рукою… и только изредка поталкивает ногами скакуна своего; вот уж и село… церковь… кругом огни… мужики толпятся на улице в праздничных кафтанах… кричат, поют песни… то вдруг замолкнут, то вдруг сильней и громче пробежит говор по пьяной толпе…
Но
ты не захотела,
ты обманула
меня —
тебя пленил прекрасный юноша… и безобразный горбач остался один… один… как черная тучка, забытая на ясном небе, на которую ни люди, ни солнце не хотят и взглянуть… да,
ты этого не можешь понять…
ты прекрасна,
ты ангел,
тебя не
любить — невозможно…
я это знаю… о, да посмотри на
меня; неужели для
меня нет ни одного взгляда, ни одной улыбки… всё ему!
Я говорил
тебе, Ольга: не
люби его!..
ты не послушалась,
ты, как обыкновенная женщина, прельстилась на золото, красоту и пышные обещания…
ты мне не поверила: он обещал
тебе счастие — мечту — а
я обещал: месть и верную месть:
ты выбрала первое;
ты смела помыслить, что люди могут противиться судьбе; будто бы
я уж так давно отвергнут богом, что он захочет
мне отказать в первом, последнем, единственном удовольствии!..
Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А
я, быть может,
я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир
меня; но
ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он
меня любил, // Он
мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди:
я твой супруг!..»
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут.
Люблю я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати
я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах //
Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как
ты, божественный Омир, //
Ты, тридцати веков кумир!
Когда ж и где, в какой пустыне, // Безумец, их забудешь
ты? // Ах, ножки, ножки! где вы ныне? // Где мнете вешние цветы? // Взлелеяны в восточной неге, // На северном, печальном снеге // Вы не оставили следов: //
Любили мягких вы ковров // Роскошное прикосновенье. // Давно ль для вас
я забывал // И жажду славы и похвал, // И край отцов, и заточенье? // Исчезло счастье юных лет, // Как на лугах ваш легкий след.
Конечно, вы не раз видали // Уездной барышни альбом, // Что все подружки измарали // С конца, с начала и кругом. // Сюда, назло правописанью, // Стихи без меры, по преданью, // В знак дружбы верной внесены, // Уменьшены, продолжены. // На первом листике встречаешь // Qu’écrirez-vous sur ces tablettes; // И подпись: t. á. v. Annette; // А на последнем прочитаешь: // «Кто
любит более
тебя, // Пусть пишет далее
меня».
Поцелуй
меня, душа, смерть
люблю тебя!