Неточные совпадения
Ни одно рыдание, ни одно слово мира и любви не усладило отлета души твоей, резвой, чистой, как радужный мотылек, невинной, как первый вздох младенца… грозные лица окружали твое сырое смертное ложе, проклятие было твоим надгробным словом!.. какая будущность! какое прошедшее! и всё в один миг разлетелось; так иногда вечером облака дымные, багряные, лиловые гурьбой собираются на западе, свиваются в столпы огненные, сплетаются в фантастические хороводы, и замок с башнями и зубцами, чудный, как
мечта поэта, растет на
голубом пространстве… но дунул северный ветер… и разлетелись облака, и упадают росою на бесчувственную землю!..
Неточные совпадения
Казалось, все страхи, как
мечты, улеглись: вперед манил простор и ряд неиспытанных наслаждений. Грудь дышала свободно, навстречу веяло уже югом, манили
голубые небеса и воды. Но вдруг за этою перспективой возникало опять грозное привидение и росло по мере того, как я вдавался в путь. Это привидение была мысль: какая обязанность лежит на грамотном путешественнике перед соотечественниками, перед обществом, которое следит за плавателями?
Я видел горные хребты, // Причудливые как
мечты, // Когда в час утренней зари // Курилися, как алтари, // Их выси в небе
голубом, // И облачко за облачком, // Покинув тайный свой ночлег, // К востоку направляло бег — // Как будто белый караван // Залетных птиц из дальних стран!
Самая людская работа, шедшая в гавани, вносила какую-то бросающуюся в глаза дисгармонию в поэтическую картину. Потные, почерневшие от угольного дыма и загара лица рабочих, их сгорбленные под тяжестью нош спины, грубые резкие окрики, разносившиеся в прозрачном, как
мечта, воздухе — все говорило о хлебе и нужде, о грубости среди этих роскошных красот природы, под этим нежно
голубым небом.
Двух-трех учителей, в честности которых я был убежден и потому перевел на очень ничтожные места — и то мне поставлено в вину: говорят, что я подбираю себе шайку, тогда как я сыну бы родному, умирай он с голоду на моих глазах, гроша бы жалованья не прибавил, если б не знал, что он полезен для службы, в которой я хочу быть, как
голубь, свят и чист от всякого лицеприятия — это единственная
мечта моя…
Пред ним, с оттенкой
голубою, // Полувоздушною стеною // Нагие тянутся хребты; // Неверны, странны как
мечты, // То разойдутся — то сольются… // Уж час прошел, и двух уж нет! // Они над путником смеются, // Они едва меняют цвет! // Бледнеет путник от досады, // Конь непривычный устает; // Уж солнце к западу идет, // И больше в воздухе прохлады, // А всё пустынные громады, // Хотя и выше и темней, // Еще загадка для очей.