Видел я сейчас, Как нежничал, шептался здесь он с нею; Я издали смотрел и, утверждать не смею (Трельяж их закрывал от любопытных глаз), Два вздоха слышал я да звуки поцелуя И больше ничего, поклясться в том могу я.
О! да, я знаю, ты всегда умела Открыто правду говорить, Собою жертвовать и искренно любить. Ты чувствовать умела одолженья, Не замечать, не помнить зла. Как ангел примиритель ты жила В семействе нашем… Но!.. ужасные мученья Столпились к сердцу моему. И я теперь не верю ничему. Клянись… но, может быть, моленье Отвергнешь ты мое, И что мудреного! Кому моей судьбою Заняться!.. я суров! я холоден душою… Один лишь раз, один пожертвуй ты собою Не для меня — нет — для нее…
Здесь на колена Я упадаю пред тобой, Прости, прости меня… глупец я злой И недостойный! может ли измена Такую душу омрачить? Я чувствую: я не достоин жить. Здесь, здесь клянусь не знать успокоенья, Пока коварный клеветник, Как я перед тобой теперь, у ног моих Не будет умолять о жизни и прощеньи, На божий суд пойду я с ним… Скажи мне: я прощен? я вновь тобой любим?
Выдержки из русской классики со словом «поклясться»
Но, без сомнения, он повторил бы и в пятый, если бы отец не дал ему торжественного обещания продержать его в монастырских служках целые двадцать лет и не поклялся наперед, что он не увидит Запорожья вовеки, если не выучится в академии всем наукам.
Он поклялся на коленях пред образом и поклялся памятью отца, как потребовала сама госпожа Красоткина, причем «мужественный» Коля сам расплакался, как шестилетний мальчик, от «чувств», и мать и сын во весь тот день бросались друг другу в объятия и плакали сотрясаясь.
Пристыженный, взбешенный, он поклялся отомстить отцу и в ту же ночь, подкараулив крестьянскую телегу, на которой везли Маланью, отбил ее силой, поскакал с нею в ближайший город и обвенчался с ней.
Вплоть до того, что люди могли поклясться в том, что именно эти воспоминания – верные, хотя они в ходе эксперимента были внедрены носителем заведомо ложной информации.
Вплоть до того, что люди могли поклясться в том, что именно эти воспоминания – верные, хотя они в ходе эксперимента были внедрены носителем заведомо ложной информации.
– Однако, – отвечал майор, – честью готов поклясться, что не скажу ничего, о чём не осведомлён как следует.
Но я почти готова поклясться, что наволочки распустятся, как только я их зашью.