Ты для друзей и слеп, и нем, А помнится глаза-то были зорки… Бывало тотчас различат Хоть за версту пятерку от шестерки, Подобный глаз для мужа клад! Вот я так ничего не вижу и не знаю, Жене свободу полную даю, Мечтаю, что любим, о верности мечтаю Лишь потому, что верен и люблю.
Да, требовать любви, конечно, безрассудно, Я и не требую — мне поздно покупать Лукавый поцелуй признаньями и лестью. Моя душа с твоей душой Не встретились… что делать — бог с тобой… Позволь мне дорожить по крайней мере честью!.. Честь, имя — вот чего я требую от вас. Вы их толпе на поруганье дали, Я внятно говорю… вы всё не понимали, Поймите же меня, хотя на этот раз.
Как услышал царь-отец, Что донес ему гонец, В гневе начал он чудесить И гонца хотел повесить; Но, смягчившись на сей раз, Дал гонцу такой приказ: «Ждать царева возвращенья Для законного решенья».
Борис. Да нет, этого мало, Кулигин! Он прежде наломается над нами, наругается всячески, как его душе угодно, а кончит все-таки тем, что не даст ничего или так, какую-нибудь малость. Да еще станет рассказывать, что из милости дал, что и этого бы не следовало.
А когда вырасту большой, то за это самое буду тебя кормить и в обиду никому не дам, а помрешь, стану за упокой души молить, все равно как за мамку Пелагею.
Зачем от мирных нег и дружбы простодушной Вступил он в этот свет завистливый и душный Для сердца вольного и пламенных страстей? Зачем он руку дал клеветникам ничтожным, Зачем поверил он словам и ласкам ложным, Он, с юных лет постигнувший людей?..