Неточные совпадения
Ныне, когда человек неутомимо допытывает все стихии на свою службу, он выжал эти воды, отвел им пути, да не выйдут из них,
и в первобытном, холодном их ложе добывает огонь для своих очагов
и новые источники богатства.
—
И та
и другие идут без зова, Никита Иванович! Дни наши в руце Божией: ни одной иоты не прибавим к ним, когда они сочтены. Верь,
и моему земному житию предел близок: сердце вещун, не обманщик. Лучше умереть, чем замирать всечасно. Вчера я исповедался отцу духовному
и сподобился причаститься святых тайн;
ныне, если благословит Господь, исполню еще этот долг христианский. Теперь хочу открыть тебе душу свою. Ты меня давно знаешь, друг, но знаешь ли, какой тяжкий грех лежит на ней?
Но как в мире этом все подлежит забвению, еще более человек, в котором перестали иметь нужду, то
и Ганне, прежде жившая в достатке
и всеми уважаемая,
ныне хилая, была забыта
и кое-как перебивалась подаянием.
— Чтобы тебе самой нелегким поперхнуться! Разве ты не знаешь, что московиты
и татары будут
ныне сюда?
— Отступника! с разбойниками! Вот чем платят
ныне тому, который на руках своих принимал тебя в божий мир, отказался от степеней
и чести, чтобы ухаживать за тобою!
И я сам не хуже твоего Бориса Шереметева умел бы ездить с вершниками [Вершник — всадник.], не хуже его управлял бы ратным делом, как
ныне правлю словом Божиим; но предпочел быть пестуном сына…
Неужели ты, князь Андрей Мышитский, или, просто, Андрей Денисов, думаешь говорить
ныне с отроком
и по-прежнему медоточивыми устами отравлять его неопытную душу?
Нет у меня матери
ныне, как
и вчера; забытый родом
и племенем, я сам забуду их.
Лифляндия,
ныне отторженная против собственной воли ее или, лучше сказать, некоторых закоснелых баронов, связанных узами родства
и подкупом со Швециею, будет счастлива под скипетром России.
Причиною тому чудесные происшествия, случившиеся в семействе Зегевольд,
и поспешность, с которою я извещаю вас о них: они перевернули весь дом вверх дном, вскружили мне голову до того, что я не в состоянии
ныне классифировать порядочно ни одно растение,
и так деспотически мною управляют, что я, не имея бумаги, принужден выдирать на письмо к вам листы из флоры, которую составил было во время моего путешествия от Гельмета до Дерпта.
1 По-латышски Алуксне, по-русски — Алист, находящийся в уезде бывшем Розула,
ныне Венденском, близ угла, где сходятся границы Псковской
и Витебской губерний, в сорока пяти верстах от Нейгаузена, или Новгородка Ливонского, в шестидесяти верстах от Печоры.], доселе убегавшую от моих поисков, — вы только, потому что ваше сердце бьется, как
и мое, при виде этих прекрасных творений…
Замок мариенбургский [По-латышски Алуксне, по-русски — Алист, находящийся в уезде бывшем Розула,
ныне Венденском, близ угла, где сходятся границы Псковской
и Витебской губерний, в сорока пяти верстах от Нейгаузена, или Новгородка Ливонского, в шестидесяти верстах от Печоры.] основан в 1341 году орденмейстером Бурхардом Дрейлевеном для защиты границ Ливонии от русских.
— Московиты не такие варвары, какими я их воображал: они знали, что
ныне день моей свадьбы,
и хотели еще заранее, с полуночи, поздравить меня с батарей своих. Доннерветтер!
ныне ж последует сдача нашей крепостцы,
и тогда мы расквитаемся с ними.
— Ваш зять порядочно натрубил нам в уши: три недели не дал он нам покоя своею музыкою
и недавно еще задал нам порядочный концерт. Надо бы отплатить ему
ныне тем же, — прибавил он, смотря значительно на госпожу Вульф, — но мы не злопамятны. Пусть увенчают его в один день
и лавры
и мирты, столько завидные!
Взялся еще раз вор Антипка за книги; три дня, три ночи рылся в них, отыскал якобы ключ к таинствам
и поведал нам в третий день, что ныне-де, в пятницу, в полудни, неминуемо быти пришествию господню.
Первое мая 1703 года подарило Петра первою морскою пристанью на Балтийском море, а русских — открытым листом в Европу: крепостца Ниеншанц, с гаванью на берегу Невы, в нескольких верстах от устья этой реки (там, где
ныне Большая
и Малая Охта), сдалась, после пятидневной осады, капитану от бомбардир Петру Михайлову (в этом звании находился тогда государь).
Немногими днями позже, утром, Владимир, пройдя Саарамойзу [
Ныне Царское Село.], к удивлению его, не опустошенную, остановился на высоте, ближайшей к Неве, где сходились дороги из Ямбурга
и Новгорода, недавно проложенные.
Обнимая острова Койво-сари [Березовый,
ныне Петербургский остров.], Кирфви-сари [Каменный.], Луст-Эланд [Остров с Петропавловскою крепостью.]
и многие другие, она то пряталась за ними, то выставлялась из-за них разбитым куском зеркала, то блистала в широкой раме берегов своих.
Конец бумаги заключал в себе объявление, что Последний Новик бежал
и с того времени скитался по разным землям,
ныне же оказался в Чуди у раскольников, похваляется быть сыном царевны Софии Алексеевны
и возжигает против законной власти новые мятежи народные. В указе назначалась большая награда тому, кто поймает его
и представит первому местному начальству, которое обязано было, сличив пойманного с означенными приметами, немедленно казнить отсечением головы.
— Милость красит венец царский! — произнес с жаром князь Михайла Михайлович Голицын. — Государь! ты прощал многих злодеев, посягавших на твою жизнь, а чем заслужили они это прощение? Одним раскаянием!.. Последний Новик же, как мне известно
ныне стало, сделал то, чем мог бы гордиться первый боярин русский. Мы все, сколько нас ни есть в войске твоем, ему одолжены нашею доброю славой
и умоляем за него.
Взор ее по-прежнему повелевает
и очаровывает; невольным уважением преследуют ее
ныне ей равные, подруги; кажется, все, ее окружающее, страшится еще в затворнице будущей владычицы России.
Суета сует
и всяческая суета! — вот слова, которые я, ветреник, каковым ты знавал меня, редко заглядывавший в Священное Писание,
ныне твержу беспрестанно; вот слова, вырывающиеся у меня теперь из груди
и служащие мне якорем для утверждения на них моего послания.
— Вот тебе на первый случай; годятся на потеху в «Аустерий» [У Курятных ворот, в том доме, где сперва открыт был Московский университет, находилась гостиница «Аустерия»;
и доныне слывет под этим названием крайний проход по Скорняжному ряду от Ильинки на Никольскую, где
ныне харчевни
и лавки.].
— Будь у него
ныне же в шесть часов после обеда: ты увидишься там с приятелями
и, может статься, — прибавил государь, усмехаясь, — с приятельницей. Живет он в Кокуевой слободе, — спроси только немецкую школу — всякий мальчик тебе укажет. Теперь поди, успокой своих камрадов, попируй с ними в адмиральский час [Одиннадцать часов утра.], а там подумаем, что еще сотворить с вами. Открой мне, не придет ли тебе по сердцу в Москве пригожая девка: я твой сват.
Надо вам объяснить, что, по милости его величества царя
и бывшей моей Кете, в этой долине устроена
ныне прекрасная мыза Катариненгоф, принадлежащая вашему покорнейшему слуге.
— О молодость, молодость! как стала ты
ныне нетерпелива! К его-то величеству
и вашему благу, государь мой, веду я речь. Слушайте же меня, или я откажусь от устройства судьбы вашей.
Неточные совпадения
Всё тот же ль он иль усмирился? // Иль корчит так же чудака? // Скажите, чем он возвратился? // Что нам представит он пока? // Чем
ныне явится? Мельмотом, // Космополитом, патриотом, // Гарольдом, квакером, ханжой, // Иль маской щегольнет иной, // Иль просто будет добрый малой, // Как вы да я, как целый свет? // По крайней мере мой совет: // Отстать от моды обветшалой. // Довольно он морочил свет… // — Знаком он вам? —
И да
и нет.
Так, полдень мой настал,
и нужно // Мне в том сознаться, вижу я. // Но так
и быть: простимся дружно, // О юность легкая моя! // Благодарю за наслажденья, // За грусть, за милые мученья, // За шум, за бури, за пиры, // За все, за все твои дары; // Благодарю тебя. Тобою, // Среди тревог
и в тишине, // Я насладился…
и вполне; // Довольно! С ясною душою // Пускаюсь
ныне в новый путь // От жизни прошлой отдохнуть.
Враги! Давно ли друг от друга // Их жажда крови отвела? // Давно ль они часы досуга, // Трапезу, мысли
и дела // Делили дружно?
Ныне злобно, // Врагам наследственным подобно, // Как в страшном, непонятном сне, // Они друг другу в тишине // Готовят гибель хладнокровно… // Не засмеяться ль им, пока // Не обагрилась их рука, // Не разойтиться ль полюбовно?.. // Но дико светская вражда // Боится ложного стыда.
Когда ж
и где, в какой пустыне, // Безумец, их забудешь ты? // Ах, ножки, ножки! где вы
ныне? // Где мнете вешние цветы? // Взлелеяны в восточной неге, // На северном, печальном снеге // Вы не оставили следов: // Любили мягких вы ковров // Роскошное прикосновенье. // Давно ль для вас я забывал //
И жажду славы
и похвал, //
И край отцов,
и заточенье? // Исчезло счастье юных лет, // Как на лугах ваш легкий след.
Тогда — не правда ли? — в пустыне, // Вдали от суетной молвы, // Я вам не нравилась… Что ж
ныне // Меня преследуете вы? // Зачем у вас я на примете? // Не потому ль, что в высшем свете // Теперь являться я должна; // Что я богата
и знатна, // Что муж в сраженьях изувечен, // Что нас за то ласкает двор? // Не потому ль, что мой позор // Теперь бы всеми был замечен //
И мог бы в обществе принесть // Вам соблазнительную честь?