— А может, позволишь кипрского? Остаточек от пира, который
делал король польский при переименовании Динаминда в Аугустенбург. Сладок, приятен, щиплет немного язык…
Неточные совпадения
Оставалось угнетенным просить: они это и
сделали, послав к
королю от лица дворянства лифляндского депутацию с трогательным адресом о смягчении, хотя несколько, приговора его.
Возьмите в соображение, что блаженныя памяти
король, наш милостивейший господин, приказал
сделать эту экзекуцию через несколько времени, то есть тогда, когда успели его величеству протолковать несообразности адреса, чего не мог он при слушании его понять.
Дюмон. О прекрасном паже
короля Рене [Рене Анжуйский (1408–1480) —
король Неаполя, Сицилии и граф Прованский. Двор
короля Рене был средоточием искусства и поэзии своего времени.]? Помню, помню и готов исполнить желание ваше, только боюсь, чтобы меня не стал передразнивать Вадбольский, как он
делал это некогда в Москве, в доме князя Черкасского.
— Цыц, бисова собака! — бывал ответ смотрителя. — Разве ты не знаешь, что офицер великого
короля шведского, нашего пана и отца,
делает нам честь скакать на наших лошадях, как ему заблагорассудится? Благодари его милость, что он не впряг тебя самого и не влепил тебе сотни бизунов [Бизун (польск.) — плеть, кнут.], собачий сын!
— Вот я это люблю, meine Kindchen! Спорьте всегда в любви и преданности к
королю своему. Продолжайте, господа, анатомировать Паткуля, который нам многим
сделал глубокие операции; но между тем не забудьте, маменька, что для нас, солдат, есть лагерные часы обедать, выпить рюмку и спать. За кем далее черед? Да, что скажет нам почтеннейший мариенбургский патриарх?
А когда // Захочет царь, как он уже задумал, // Его эстонским
сделать королем, // Тогда его как братец будет звать? // Дороже, чай, эстонская земля // Ему родства покажется с царем! // Найдутся и улики. Ксенья ж наша // Очутится за неким басурманом // Без племени и роду!
Но несмотря на то, что он твердо верил в то, что он был Неаполитанский король, и что он сожалел о горести своих покидаемых им подданных, в последнее время, после того как ему велено было опять поступить на службу и особенно после свидания с Наполеоном в Данциге, когда августейший шурин сказал ему: «je vous ai fait Roi pour régner à ma manière, mais pas à la vôtre» [я вас
сделал королем для того, чтобы царствовать не по-своему, а по-моему] — он весело принялся за знакомое ему дело и, как разъевшийся, но не зажиревший конь, почуяв себя в упряжке, заиграл в оглоблях и разрядившись как можно пестрее и дороже, веселый и довольный, скакал, сам не зная куда и зачем, по дорогам Польши.
Неточные совпадения
Председатель никак не мог понять, как Павел Иванович, так хорошо и, можно сказать, тонко разумевший игру, мог
сделать подобные ошибки и подвел даже под обух его пикового
короля, на которого он, по собственному выражению, надеялся, как на Бога.
Покойный Фридрих II,
король прусской, в землях своих печатание
сделал почти свободным.
— Это ужасно! — сочувственно откликнулся парижанин. — И все потому, что не хватает денег. А мадам Муромская говорит, что либералы — против займа во Франции. Но, послушайте, разве это политика? Люди хотят быть нищими… Во Франции революцию
делали богатые буржуа, против дворян, которые уже разорились, но держали
короля в своих руках, тогда как у вас, то есть у нас, очень трудно понять — кто
делает революцию?
— Сначала вы мне скажете о причинах, побудивших
короля французского взять крест, — сказал он, поднимая брови и указывая пальцем на чернильницу, — потом объясните мне общие характеристические черты этого похода, — прибавил он,
делая всей кистью движение такое, как будто хотел поймать что-нибудь, — и, наконец, влияние этого похода на европейские государства вообще, — сказал он, ударяя тетрадями по левой стороне стола, — и на французское королевство в особенности, — заключил он, ударяя по правой стороне стола и склоняя голову направо.
Оба музея,"Пинакотек"и"Гликтотек", такие же подделки под прославленные образцы. После петербургского Эрмитажа, парижского Лувра и лондонского Музея все это не могло уже ни поражать, ни восхищать. Даже и подлинные картины великих иностранных мастеров не могли затмевать те полотна, которые вы видели в Петербурге, Париже, Лондоне. Но здесь вы находили, правда, свою немецкую школу. Король-меценат
сделал очень много для поощрения художников в виде посылок в Италию и денежных пособий.