Кругом братского стола прислуживал рой холопов: дворецких, мундшенков [Мундшенк — придворный служитель, заведующий напитками (нем.).], егерей, сокольников, ловчих, гайдуков, скороходов и камердинеров, составлявших пеструю дворню вельможи того
времени дома и в походе.
Неточные совпадения
Судьбе угодно было исторгнуть его из бедного положения: сестра его, одна из ученейших женщин своего
времени, нашла случай поместить своего брата в
дом баронессы Зегевольд в должности учителя к ее дочери.
— Оставим эту заблудшуюся овцу. В лагере нет
дома для сумасшедших; так надобно отпустить его туда, где больные одинакою с ним болезнию собрались ватагой. Что делать? Заблуждение их есть одна из пестрот рода человеческого. Предоставим
времени сгладить ее. Ум и сердце начинают быть пытливы сообразно веку, в который мы живем: наступит, может быть, и то
время, когда они присядутся на возвышенных истинах.
Дюмон. О прекрасном паже короля Рене [Рене Анжуйский (1408–1480) — король Неаполя, Сицилии и граф Прованский. Двор короля Рене был средоточием искусства и поэзии своего
времени.]? Помню, помню и готов исполнить желание ваше, только боюсь, чтобы меня не стал передразнивать Вадбольский, как он делал это некогда в Москве, в
доме князя Черкасского.
Только по
временам, когда в черной туче загоралась длинная красноватая молния, освещавшая окружность, видны были на возвышении влево, под сенью соснового леса, бедные остатки замка и правей его — двухэтажный
дом.
Со
времен Христины, королевы шведской, собрания в духе патриархальной простоты, называемые Wirthschaft, давали место в богатых лифляндских
домах более утонченным веселостям.
Кто посмотрел бы на них в это
время, не зная предыдущих обстоятельств, мог бы подумать, что худенький суровый старичок хозяин у себя
дома, обязывающий, и что она пришелица, одолженная и ожидающая милостей.
—
Время! — воскликнул кто-то. — Да разве вы не знаете, господин пастор, что лучшее
время говорить о правах наступит, когда они кровью и огнем напишутся на стенах наших
домов и слезами жен и детей наших вытравятся на железе наших цепей!
В Англии скептицизм был с давних
времен дома, и Байрон, естественно, идет за Шекспиром, Гоббсом и Юмом.
Мне кажется, что в доме на Полевой улице дед жил не более года — от весны до весны, но и за это
время дом приобрел шумную славу; почти каждое воскресенье к нашим воротам сбегались мальчишки, радостно оповещая улицу:
Пила она не постоянно, а запоем. Каждые два месяца дней на десять она впадала в настоящее бешенство, и в течение этого
времени дом ее наполнялся чисто адским гвалтом. Утративши всякое сознание, она бегала по комнатам, выкрикивала бессмысленные слова, хохотала, плакала, ничего не ела, не спала напролет ночей.
— Кое
время дома живем, храм Божий не забываем, оно, пожалуй, хоть не каждо воскресенье ходим, потому приход далеко, а все ж церкви не чуждаемся.
Да! Девочки Конопацкие с их тетей, Екатериной Матвеевной. И Люба, и Катя, и Наташа! Я повел гостей в сад… Не могу сейчас припомнить, были ли в то
время дома сестры, старший брат Миша. Мы гуляли по саду, играли, — и у меня в воспоминании я один среди этой опьяняющей радости, милых девичьих улыбок, блеска заходящего солнца и запаха сирени.
Неточные совпадения
Поутру, ранее даже того
времени, которое назначено в городе N. для визитов, из дверей оранжевого деревянного
дома с мезонином и голубыми колоннами выпорхнула дама в клетчатом щегольском клоке, [Клок — дамское широкое пальто.] сопровождаемая лакеем в шинели с несколькими воротниками и золотым галуном на круглой лощеной шляпе.
Хотя
время, в продолжение которого они будут проходить сени, переднюю и столовую, несколько коротковато, но попробуем, не успеем ли как-нибудь им воспользоваться и сказать кое-что о хозяине
дома.
— Позвольте вам вместо того, чтобы заводить длинное дело, вы, верно, не хорошо рассмотрели самое завещание: там, верно, есть какая-нибудь приписочка. Вы возьмите его на
время к себе. Хотя, конечно, подобных вещей на
дом брать запрещено, но если хорошенько попросить некоторых чиновников… Я с своей стороны употреблю мое участие.
Фонари еще не зажигались, кое-где только начинались освещаться окна
домов, а в переулках и закоулках происходили сцены и разговоры, неразлучные с этим
временем во всех городах, где много солдат, извозчиков, работников и особенного рода существ, в виде дам в красных шалях и башмаках без чулок, которые, как летучие мыши, шныряют по перекресткам.
Казалось, как будто в
доме происходило мытье полов и сюда на
время нагромоздили всю мебель.