Неточные совпадения
— Да уж они и нуканья не слушают, сударь. Мы проехали от Мариенбурга (тут кучер начал считать что-то по пальцам), да! именно, на этом мостике ровно четыре
мили, что мы проехали. До Менцена еще добрая и предобрая
миля;
будут опять пески, горы, косогоры и бог знает что. Вздохните хоть здесь, на мосту, бедные лошадки, если уж к вам так безжалостливы. И пушке в сражении дают отдых, а вы все-таки создание Божье!
Я определился бы при немецкой церкви пастором; стал бы проповедовать слово Божие, как здесь делаю; основал бы академию, scholam illustrem [Знаменитую школу (лат.).]; а ты, моя
милая Кетхен,
была бы украшением почтенного семейства какого-нибудь боярина…
Без
милой Кете для Луизы день ее рождения не
был праздником; не видать Луизы в этот день
было для верной подруги ее то же, что потерять целый год, потому что надобно
было провесть его в скуке до новой радостной эпохи.
Милая Луиза!
милый Адольф! —
были имена, которые они давали друг другу и вырезали даже в одном из гельметских гротов.
Облокотясь на ручку скамейки, Луиза предалась различным мечтаниям: то думала о
милой Кете, то вспоминала о своем детстве, вспоминала об Адольфе, может
быть, упрекала его в забвении, и — таково влияние весны! — вздохнула о своем одиночестве.
— Грубый, железный век! — произнесла Аделаида Горнгаузен с томным жеманством. — Любовники являются в собственном виде и еще под своим собственным именем! Фи! кастеляны о них докладывают! В
былой, золотой век рыцарства, уж конечно, явился бы он в одежде странствующего монаха и несколько месяцев стал бы испытывать любовь
милой ему особы. — Здесь она тяжело вздохнула, хотела продолжать и вдруг остановилась, смутившись приходом гостя, награжденного от природы необыкновенно привлекательною наружностью.
Милый гость говорил приятно и умно, рассказывал, что он определен в корпус Шлиппенбаха; шутя, прибавлял, что назначен со своим эскадроном
быть защитником гельметского замка и что первою обязанностью почел явиться в доме, в котором с детства
был обласкан и провел несколько часов, приятнейших в его жизни.
После этого посещения Густаву представился весь ужас их состояния. Страсть его казалась ему злодеянием. Он видел в себе величайшего преступника, издевающегося над доверчивым чувством
милого, невинного творения; знал, что истребить в себе этой страсти
было невозможно; но, по крайней мере, твердо решился при первом свидании открыть все Луизе и принести себя в жертву для ее спасения.
А то неужели, скорчив личину, подъехать
было мне к вам, сударь, с турусами на колесах и обратиться со следующею речью: «Ах! мой
милый, мой почтеннейший, мой наибесценнейший Осип Осипович! как вы прекрасно изволите объясняться на русском!
София полюбила его и — как говорят русские в избытке простого красноречия — души в нем не слышала; сначала назвала его
милым пажом своим; но потом, видя, что зоркие попечители Петра смотрели с неудовольствием на эту новость, как на некоторое хитрое похищение царской власти, с прискорбием вынуждена
была переименовать своего маленького любимца в новика.
С помощью переводчицы Ильзы Вольдемар объяснил татарскому начальнику, а этот передал, кому нужно
было, что они сделали от Нейгаузена близ шести
миль, что они находятся в трех верстах от заставы шведской, состоящей из эскадрона рейтар и расположенной за речкою Шварцбах, что при переправе
будет работа коням и что для часового отдыха не найти лучшего места, как то, где они находились.
Не забыл он песнь заветную;
Все про край родной
поет,
Все
поет в тоске про
милую;
С этой песнью и умрет.
Никто не
был довольнее Ильзы приходом его: она обнимала, целовала его, называла
милым братцем, а он, со своей стороны, показывал красноречивыми движениями, что
был очень рад свиданию с нею.
Обними меня еще раз,
милый друг, и скажи мне, могу ли
быть тебе чем-нибудь полезен.
Кого не оплакали в этой беседе или, лучше сказать, в этой тризне по
милым друзьям, какой, может
быть, никто не совершал по них?
Несмотря на то что тогдашняя одежда женщин не красила их, хорошенькие все оставались хорошенькими. Таково могущество красоты, что, наряди ее хоть с рожками и в рогожку, она все-таки
будет прельщать. Лифляндия — цветник пригожих женщин, и потому на праздник у баронессы собрались их вереницы; но всех прекраснее
была Катерина Рабе, всех
милее Луиза Зегевольд.
(Рассказывали после, что поселяне, встретившие его в таком наряде за несколько
миль от Гельмета, почли его за сумасшедшего и представили в суд и что он только приближению русских обязан
был освобождением своим из когтей судейских.)
Но для Луизы он
был все равно что прекрасная статуя, хотя ей дан исподтишка строжайший приказ обходиться с ним как с
милым женихом.
—
Буду стараться исполнить волю вашу, — отвечала Луиза, опираясь ледяною рукою об руку своей
милой Кете.
Неточные совпадения
Татьяна,
милая Татьяна! // С тобой теперь я слезы лью; // Ты в руки модного тирана // Уж отдала судьбу свою. // Погибнешь,
милая; но прежде // Ты в ослепительной надежде // Блаженство темное зовешь, // Ты негу жизни узнаешь, // Ты
пьешь волшебный яд желаний, // Тебя преследуют мечты: // Везде воображаешь ты // Приюты счастливых свиданий; // Везде, везде перед тобой // Твой искуситель роковой.
Что
было следствием свиданья? // Увы, не трудно угадать! // Любви безумные страданья // Не перестали волновать // Младой души, печали жадной; // Нет, пуще страстью безотрадной // Татьяна бедная горит; // Ее постели сон бежит; // Здоровье, жизни цвет и сладость, // Улыбка, девственный покой, // Пропало всё, что звук пустой, // И меркнет
милой Тани младость: // Так одевает бури тень // Едва рождающийся день.
И вновь задумчивый, унылый // Пред
милой Ольгою своей, // Владимир не имеет силы // Вчерашний день напомнить ей; // Он мыслит: «
Буду ей спаситель. // Не потерплю, чтоб развратитель // Огнем и вздохов и похвал // Младое сердце искушал; // Чтоб червь презренный, ядовитый // Точил лилеи стебелек; // Чтобы двухутренний цветок // Увял еще полураскрытый». // Всё это значило, друзья: // С приятелем стреляюсь я.
Но, получив посланье Тани, // Онегин живо тронут
был: // Язык девических мечтаний // В нем думы роем возмутил; // И вспомнил он Татьяны
милой // И бледный цвет, и вид унылый; // И в сладостный, безгрешный сон // Душою погрузился он. //
Быть может, чувствий пыл старинный // Им на минуту овладел; // Но обмануть он не хотел // Доверчивость души невинной. // Теперь мы в сад перелетим, // Где встретилась Татьяна с ним.
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же,
милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много
есть; // Куда мне их и перечесть». —