Неточные совпадения
Груня видела все. Стало ей жаль барышни, и она решилась было не исполнить приказ Липмана; но мысль о заводах, куда сошлют ее и где
отдадут за какого-нибудь горбатого, кривого кузнеца, придала ей жестокой твердости. Она сотворила крестное знамение, как бы умывая себе руки в невольном преступлении, прочла молитву, подошла
на цыпочках к постели барышни, не смея перевесть дыхание от
страха, что делает худое дело, и от
страха, что Мариорица того и гляди может проснуться.
Петр, Екатерина и… (умолчим: он жив — живым хвала столько похожа
на лесть) пошли бы навстречу беде. Так делают великие духом; но Анна Иоанновна была больная женщина, и любимец ее умел пользоваться ее немощами. Оторопев и бледнея, она шепотом просила его усилить свои предосторожности
на случай худого намерения. Бирон пошел
отдавать кому нужно приказы.
Страх невольно сообщился толпе; а чего боялись — никто не знал.
Неточные совпадения
Только что Груня заневестилась, стал Патап Максимыч присматривать хорошего степенного человека,
на руки которого, без
страха за судьбу, без опасенья за долю счастливую, можно бы было
отдать богоданную дочку.
Окончив куренье, Алексей Абрамович обращался к управителю, брал у него из рук рапортичку и начинал его ругать не
на живот, а
на смерть, присовокупляя всякий раз, что «кончено, что он его знает, что он умеет учить мошенников и для примера справедливости
отдаст его сына в солдаты, а его заставит ходить за птицами!» Была ли это мера нравственной гигиены вроде ежедневных обливаний холодной водой, мера, посредством которой он поддерживал
страх и повиновение своих вассалов, или просто патриархальная привычка — в обоих случаях постоянство заслуживало похвалы.
К чему же теперь, когда прошло так много лет, я вспомнил ее, обреченную
на четырехмесячный
страх. Не даром. Женщина эта была второй моей пациенткой в этой области, которой впоследствии я
отдал мои лучшие годы. Первым был тот — со звездной сыпью
на груди. Итак, она была второй и единственным исключением: она боялась. Единственная в моей памяти, сохранившей освещенную керосиновыми лампами работу нас четверых (Пелагеи Ивановны, Анны Николаевны, Демьяна Лукича и меня).
— Человече, — сказал ему царь, — так ли ты блюдешь честника?
На что у тебе вабило, коли ты не умеешь наманить честника? Слушай, Тришка,
отдаю в твои руки долю твою: коли достанешь Адрагана, пожалую тебя так, что никому из вас такого времени не будет; а коли пропадет честник, велю, не прогневайся, голову с тебя снять, — и то будет всем за
страх; а я давно замечаю, что нет меж сокольников доброго строения и гибнет птичья потеха!
Дедушка Еремей купил Илье сапоги, большое, тяжёлое пальто, шапку, и мальчика
отдали в школу. Он пошёл туда с любопытством и
страхом, а воротился обиженный, унылый, со слезами
на глазах: мальчики узнали в нём спутника дедушки Еремея и хором начали дразнить: