«Нет, — повторила Лиза, желая себя успокоить, — отец мой видит с того
света мои помыслы, чистоту моих намерений и благословляет меня на этот подвиг.
Неточные совпадения
«Если б эта женщина была
моя, — думал он, — с каким удовольствием полетел бы я с ней рука в руку, хоть на край
света».
Расцелую друга в очи ясные
И в уста твои, что слаще сахару,
И забудем, есть ли люди на
свете,
Кроме нас с тобою двух,
мой яхонтный.
— Об одном заклинаю тебя, не выходи после
моей смерти за врага России. В противном случае не будет над тобою
моего благословения с того
света, ты потревожишь прах
мой, прах матери и брата.
— Так звали и
моего, но того уж нет на
свете. Сколько ему лет?
— Писать к ней об этом деле не буду, а ты постарайся поскорее повидаться с нею и расскажи ей от имени
моего все, что знаешь. Даю тебе слово, она не будет дремать и выведет козни врагов на
свет Божий. Скажи ей только от меня, чтобы тебя поберегла, да сам будь осторожнее.
— Если решишься сослужить службу своему отечеству, то совершишь благое дело. Да благословит тебя Господь! Помни, мы с тобою сочлись на земле и на том
свете. Иди теперь с миром.
Моя дочь должна скоро воротиться; я не желал бы, чтобы она тебя видела.
— Пособие?.. Ты… Ни от кого на
свете, подавно от тебя. Мне помогает Зарницына,
моя родственница,
мой друг. Спасибо, ступайте.
— Боже! — сказала она, подняв к небу глаза, — укажи мне правый путь
мой. Отец, внуши мне с того
света, что я должна делать. Не поздно ли? Любит ли он еще меня?
— Пока он не отречется от них, пока не докажет на деле, что будет верен России, нашему русскому государю, сердце и рука
моя не могут ему принадлежать. Я была бы недостойна видеть
свет Божий, если б из корыстных видов изменила клятве, данной умирающему отцу.
— Знаете ли, — сказала она со слезами на глазах, — вы задержали меня на время на земле. По крайней мере умру со сладкими воспоминаниями о вашей дружбе, о кратких днях
моего счастья и с убеждением, что я не бесследно жила в здешнем
свете. Там я их увижу.
— Я вам сам дверь отворю, идите, но знайте: я принял одно огромное решение; и если вы захотите дать
свет моей душе, то воротитесь, сядьте и выслушайте только два слова. Но если не хотите, то уйдите, и я вам сам дверь отворю!
— Ну, вот… на днях, очень скоро… через неделю, через две… может быть, через месяц… появится на свет… будет напечатана в одном журнале… появится на
свет моя сюита… мой рассказ. Я не знаю, как назвать… Прошу вас, Оля, пожелайте мне успеха. От этого рассказа, или, как сказать?.. эскиза, так многое зависит в будущем.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите
мой печальный глас: // Всё те же ль вы? другие ль девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый
свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать // И о былом воспоминать?
Дай оглянусь. Простите ж, сени, // Где дни
мои текли в глуши, // Исполнены страстей и лени // И снов задумчивой души. // А ты, младое вдохновенье, // Волнуй
мое воображенье, // Дремоту сердца оживляй, // В
мой угол чаще прилетай, // Не дай остыть душе поэта, // Ожесточиться, очерстветь // И наконец окаменеть // В мертвящем упоенье
света, // В сем омуте, где с вами я // Купаюсь, милые друзья!
Она ушла. Стоит Евгений, // Как будто громом поражен. // В какую бурю ощущений // Теперь он сердцем погружен! // Но шпор незапный звон раздался, // И муж Татьянин показался, // И здесь героя
моего, // В минуту, злую для него, // Читатель, мы теперь оставим, // Надолго… навсегда. За ним // Довольно мы путем одним // Бродили по
свету. Поздравим // Друг друга с берегом. Ура! // Давно б (не правда ли?) пора!
Но не теперь. Хоть я сердечно // Люблю героя
моего, // Хоть возвращусь к нему, конечно, // Но мне теперь не до него. // Лета к суровой прозе клонят, // Лета шалунью рифму гонят, // И я — со вздохом признаюсь — // За ней ленивей волочусь. // Перу старинной нет охоты // Марать летучие листы; // Другие, хладные мечты, // Другие, строгие заботы // И в шуме
света и в тиши // Тревожат сон
моей души.
Друзья
мои, вам жаль поэта: // Во цвете радостных надежд, // Их не свершив еще для
света, // Чуть из младенческих одежд, // Увял! Где жаркое волненье, // Где благородное стремленье // И чувств и мыслей молодых, // Высоких, нежных, удалых? // Где бурные любви желанья, // И жажда знаний и труда, // И страх порока и стыда, // И вы, заветные мечтанья, // Вы, призрак жизни неземной, // Вы, сны поэзии святой!