Неточные совпадения
— Теперь
выбирайте сами, что вам по душе, — сказал Ранеев Лизе и Тоне, — да
не обделите моего маленького скриба, Дашу.
Глаза и сердце Тони
выбрали эту статуэтку, но она
не смела просить ее, чтобы
не обнаружить чувства, привлекавшего ее к ней.
— Что ж тут удивительного, — заметил Ранеев. — Какая же девушка с чистым сердцем (на эти два слова он особенно сделал ударение), с умом, без глупых фантазий, видя его так часто,
не оценит, помимо его привлекательной наружности, его ума, прекрасного, благородного характера,
не полюбит его. Берите, берите моего рыцаря, душа моя, и дай Бог, чтобы сам оригинал принадлежал вам. Какую же куклу
выберешь ты, Лиза? — прибавил он с иронией.
Долго искал старик между группами, какую бы ему
выбрать для дочери: то прикасался сильно дрожащей рукой к одной фигурке, то к другой, и ни на одной
не остановился.
Не забыли Даши. Ей
выбрали мальчика, который положил руку на барашка и смотрел с восторженным благоговением на небо, будто видел в нем прекрасное видение. Остальные фигуры назначено поберечь для Володи.
— Давно не читал книги, — скажет он или иногда изменит фразу: — Дай-ка, почитаю книгу, — скажет или просто, мимоходом, случайно увидит доставшуюся ему после брата небольшую кучку книг и вынет,
не выбирая, что попадется. Голиков ли попадется ему, Новейший ли Сонник, Хераскова Россияда, или трагедия Сумарокова, или, наконец, третьегодичные ведомости — он все читает с равным удовольствием, приговаривая по временам:
Степан Аркадьич не избирал ни направления, ни взглядов, а эти направления и взгляды сами приходили к нему, точно так же, как он
не выбирал формы шляпы или сюртука, а брал те, которые носят.
Одним словом, можно бы было надеяться даже-де тысяч на шесть додачи от Федора Павловича, на семь даже, так как Чермашня все же стоит не менее двадцати пяти тысяч, то есть наверно двадцати восьми, «тридцати, тридцати, Кузьма Кузьмич, а я, представьте себе, и семнадцати от этого жестокого человека
не выбрал!..» Так вот я, дескать, Митя, тогда это дело бросил, ибо не умею с юстицией, а приехав сюда, поставлен был в столбняк встречным иском (здесь Митя опять запутался и опять круто перескочил): так вот, дескать, не пожелаете ли вы, благороднейший Кузьма Кузьмич, взять все права мои на этого изверга, а сами мне дайте три только тысячи…
Неточные совпадения
Чичиков
не смутился,
выбрал другое время, уже перед ужином, и, разговаривая о том и о сем, сказал вдруг:
Но так как все же он был человек военный, стало быть,
не знал всех тонкостей гражданских проделок, то чрез несколько времени, посредством правдивой наружности и уменья подделаться ко всему, втерлись к нему в милость другие чиновники, и генерал скоро очутился в руках еще больших мошенников, которых он вовсе
не почитал такими; даже был доволен, что
выбрал наконец людей как следует, и хвастался
не в шутку тонким уменьем различать способности.
Не хлыснет прямо по спине, а так и
выбирает место, где поживее: по ушам зацепит или под брюхо захлыснет».
Так из просвещенья-то мы все-таки
выберем то, что погаже; наружность его схватим, а его самого <
не> возьмем.
И
выбрать вместо этого что же? — переписыванье бумаг, что может несравненно лучше производить ничему
не учившийся кантонист!» И еще раз дал себе названье дурака Андрей Иванович Тентетников.