Неточные совпадения
— Я буду работать этим кинжалом в отряде пана Владислава, если он пожертвует его мне, — зыкнул
Волк, — и
не положу охулки на руку.
Между тем Эдвига замечала, что в сыне ее Владиславе
не было тех горячих патриотических увлечений, которых от него ожидала, действия его были вялы, на пирах он был угрюм и молчалив.
Волк подшучивал над своим приятелем, говоря, что «Москва надломила его и уроки Пржшедиловского, видно,
не пропадали даром».
Кому ж поручить это дело, как
не сыну и
Волку?
Волк и сын
не могли изменить ей.
Надо оговориться, что Жучок, желая угодить и нашим и вашим, дал знать
Волку через доверенного человека о женитьбе Стабровского. «От этого для русской стороны беды никакой
не будет, — думал он, — по крайней мере, на случай, задобрю сильного поляка в свою пользу».
— Нет, нет,
не виновен пан Владислав Стабровский,
не изменник он! — закричали все единодушно, кроме
Волка.
Волк молчал и
не двинулся с места.
Письмо начиналось уверениями в горячей преданности польской справе и в дружбе к лицу, к которому было адресовано. Вслед затем аноним предупреждал, что русскому правительству известны имена многих членов витебского жонда, и оно собирается потребовать их к допросу. Прилагался список заговорщиков, в том числе большей части собравшихся теперь у Владислава. Во главе стоял пулковник их. Неизвестно, почему в списке
не фигурировал
Волк.
— Кстати, — сказал потихоньку Владислав
Волку, — осмотрим и местность, где хранится оружие. Мы давно туда
не заглядывали.
— Я там был на днях, — сказал также тихо
Волк, — все благополучно, впрочем, предосторожность ваша
не лишняя, я к вашим услугам, пан пулковник.
Только Стабровский и
Волк были довольно трезвы и
не потеряли рассудка.
Съехались гости, между ними
не было
Волка. Отсутствие его было замечено и истолковано
не в пользу его. Все видели, что на завтраке после маневров повстанцев он и Владислав
не проявляли друг к другу знаков неприязни.
Волк был спокоен и только злобно усмехался; Владислав, мысленно призывая на помощь Лизу, старался
не изменить себе.
Волка не любили, но знали, что он исступленный патриот и
не способен на измену.
Оставшимися членами жонда решено было скрывать свое несчастье в глубине души,
Волка и Стабровского
не предавать суду, а наскоро собрать у панов огнестрельное и холодное оружие, какое могло у них только оказаться, отобрать волей и неволей у хлопов косы и вилы и вооружать ими повстанцев, оставшихся верными отчизне, и дожидаться дальнейших событий.
Он успокоился, когда переловили большую часть шайки
Волка, и собирался ехать к жене, но его задерживали еще в имении некоторые домашние,
не терпящие отлагательства, распоряжения.
Письмо было написано в неосторожных выражениях в минуты безмятежного спокойствия, в чаду от блаженства, его ожидавшего. О
Волке, которого он почитал своим врагом, ходили слухи, что он убежал в Царство Польское, знали, что окна в доме его заколочены наглухо, на дворе ни живой души; с других сторон
не ожидалось опасности.
Кирилл делал прежние поездки свои к барыньке без всяких приключений. Он ехал верхом и ныне спокойный, довольный, что скоро переедет со своим паном к Яскулке, где
не будут их пугать революционные затеи и заживут они, как у «Иезуса на плечике». По временам в религиозном настроении затягивал он духовные гимны. При спуске с сторожевой горы на окраине леса и в нескольких саженях от дороги показалась фигура
Волка и с ним несколько всадников. При виде их Кирилл побледнел и вздрогнул.
Сгоряча
Волк не чувствует боли.
К дереву, к которому привязано было тело его, прибили дощечку, заранее припасенную, с надписью: «Так карают изменников отчизны». В этом положении оно оставлено на съедение
волкам. Убитые слуга и кучер брошены далеко от дороги в чаще леса. Бричка разрублена на мелкие части, их также разбросили по лесу. Лошади уведены в фольварк
Волка, вещи поценнее и деньги разобраны шайкой, по дороге
не осталось следов от разбоя.
Тело Владислава
не было, однако ж, тронуто
волками оттого ли, что они удовольствовались снедью кучера и слуги, или испуганные заревом пожара, может быть и стрельбою, бывшею накануне. Смертные останки его также пощажены были смертью, так как вся кровь его уж истекла, а кто
не знает, что такие трупы сохраняются долее трупов людей, умерших естественною смертью.
Поворчал на девок Трифон, но не больно серчал… Нечего думой про девок раскидывать, не медведь их заел,
не волк зарезал — придут, воротятся. Одно гребтело Лохматому: так ли, не так ли, а Карпушке быть в лесу. «Уж коли дело на то пошло, — думает он про Параньку, — так пусть бы с кем хотела, только б не с мироедом…» Подумал так Трифон Михайлыч, махнул рукой и спать собрался.
Неточные совпадения
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум работ умолк; // С своей волчихою голодной // Выходит на дорогу
волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит — и путник осторожный // Несется в гору во весь дух; // На утренней заре пастух //
Не гонит уж коров из хлева, // И в час полуденный в кружок // Их
не зовет его рожок; // В избушке распевая, дева // Прядет, и, зимних друг ночей, // Трещит лучинка перед ней.
Огонь потух; едва золою // Подернут уголь золотой; // Едва заметною струею // Виется пар, и теплотой // Камин чуть дышит. Дым из трубок // В трубу уходит. Светлый кубок // Еще шипит среди стола. // Вечерняя находит мгла… // (Люблю я дружеские враки // И дружеский бокал вина // Порою той, что названа // Пора меж
волка и собаки, // А почему,
не вижу я.) // Теперь беседуют друзья:
Вот вам от слова в слово он: // «Как скоро
Волк у стада забуянит, // И обижать он Овцу станет, // То
Волка тут властна Овца, //
Не разбираючи лица, // Схватить за шиворот и в суд тотчас представить, // В соседний лес иль в бор».
Но так как о
Волках худой на свете толк, // И
не сказали бы, что смотрит Лев на лицы, // То велено звериный весь народ // Созвать на общий сход,
Что
волки жадны, всякий знает: //
Волк, евши, никогда // Костей
не разбирает.