Неточные совпадения
Постояльцы у госпожи Шустерваген
были студенты,
офицеры, приезжие со службы в отпуск и отставные, помещики, адвокаты, люди, ничего не делающие или делающие очень много под маскою праздности, — большею частью ее компатриоты, поляки, или так называющие себя уроженцы северо — и юго-западных губерний.
Между заговорщиками
были три
офицера, два студента, адвокат, учитель, два белорусских помещика и других званий личности;
был и миловидный, румяный ксендз, с приходом которого комната окурилась косметическими благовониями.
— Пан очень любит эти безвредные шоки, — заметил один из
офицеров, — посмотрим, так ли он
будет действовать, когда раздадутся les chocs des armes.
— Хорошо бы
было, если б вы доставили мне завтра же все собранные деньги. Спешу в Петербург для набора рекрут-офицеров, да особенно нужно мне переговорить с Огризкой. Вот этот гений по своей профессии, самого диабла обманет, лишь бы не наткнулся на одного человечка. Идет шибко в гору… Да найдите верную персону, которая лично
будет доставлять мне приношения.
Офицеры вызвались явиться по первому призыву в отряд Владислава Стабровского, которому, как военные могли
быть полезны в организации повстанцев.
Петруша, к которому обращалась речь Левкоевой,
был сынок ее, недавно выпущенный в
офицеры. Он стоял недалеко на дорожке, пощипывая усики, только что пробившиеся, и не тронулся с места, занятый горячим разговором с маленьким студентом, — не слыхал ли слов матери, или слышал, но пропустил мимо ушей.
Произведенный в
офицеры, я сделан
был репетитором и позднее помощником профессора русской словесности, но, не поладив со своим премьером в методе преподавания, перешел на службу сначала в гвардейскую, а потом в армейскую батарею.
Заметив меня, все выпучили глаза, как на чудище, выступившее из полу. Обращавшийся к солдату
офицер, высокий, осанистый, с воинственным, загорелым лицом и огромными усами, разметавшимися в стороны (это и
был начальник отряда), спросил меня — не с приказанием ли я от начальства.
С десяток наших, в том числе один
офицер, проложили себе дорогу сквозь сражающихся и успели ускакать через ворота, так что погоня за ними
была напрасна.
Отец ее
был весел, гордясь, что имеет зятем своим полковника, украшенного знаками отличия; я старался всячески изъявлять ему мое уважение, особенно при значительных лицах города;
офицеры моей батареи, любя меня, оказывали ему свое внимание.
В таких колебаниях страха и упования на милосердие Божье прошел месяц. Наступил февраль. В одну полночь кто-то постучался в ворота домика на Пресне, дворовая собака сильно залаяла. Лиза первая услышала этот стук, потому что окна ее спальни
были близко от ворот, встала с постели, надела туфельки и посмотрела в окно. Из него увидела она при свете фонаря, стоявшего у самых ворот, что полуночник
был какой-то
офицер в шинеле с блестящими погонами.
«Барбоска так любила Володю», — подумала Лиза и, если могла, готова
была выпрыгнуть из окна, готова
была закричать: «Володя!» Но дворник и
офицер пошли на заднее крыльцо, откуда
был вход в мезонин Лориных. Сердце у нее упало. В мезонине послышались голоса, ускоренные шаги, суетня.
Явился поручик Лорин. Это
был статный
офицер; несмотря, что шрам несколько обезобразил его лицо, можно
было проследить в чертах его большое сходство с его сестрой, его Тони; слегка замечалось, что он хромал.
— Передай этот секрет, — сказал он, — нескольким унтер-офицерам и солдатам. Если что с тобой случится, так кто-нибудь укажет нашим.
Буду убит, когда увидишь отца и сестру, скажи им, что в роковые минуты я думал о них и умер, как он мне завещал.
— Отнесите меня к амбару, — проговорил я. Меня приподняли и отнесли туда; я указал, где знамя и сказал, кто его сохранил. Полковой командир крестился,
офицеры целовали руки вашего сына. Как хорош он
был и мертвый! Улыбка не сходила с его губ, словно он радовался своему торжеству. Как любили мы нашего Володю! Его похоронили с большими почестями, его оплакали все — от командира до солдата. Имя Ранеева не умрет в полку.
Но с некоторого времени, покупая кяхтинский чай и другие товары для русских
офицеров, я нередко
был должен ездить в Москву.
Недавно произведен он в унтер-офицеры и потом в фельдфебели;
есть надежда, что ему скоро возвратят офицерский чин.
Брак ее
был совершен в костеле и в православной церкви в одном из уездов, ближайших к псковской границе, она носила уж имя Стабровского, Свидетелями
были унтер-офицер из дворян Застрембецкий и отставной из инвалидной команды капитан, старичок, преданный душою Зарницыной за многие пособия, которые она оказывала его семейству.
— Кто осмелится оскорбить панну хоть малейшим неприятным намеком, тот
будет иметь дело со мною, — сказал один из
офицеров.
Офицеры разместили повстанцев, как сказано
было на совещании, по разрядам.
Кстати, нужно
было завернуть к нему, чтобы очистить счеты за забранный кяхтинский чай, спрашиваемый прихотливыми русскими
офицерами полка Зарницына, незадолго стоявшего в городе, и отчасти поляками.
Полиция распорядилась отобрать у него паспорт до уплаты долга, обязала хозяина его квартиры не отпускать со двора его экипажа и лошадей и сверх того приставила к дверям его полицейского унтер-офицера, который должен
был, если он выйдет со двора, ходить по его пятам.
Потом он начал ласково беседовать с унтер-офицером, спрашивал,
есть ли у него жена и дети, и на ответ, что
есть жена и трое детей, дал ему два полуимпериала, присовокупив, чтобы помолился за раба Божия Александра. Немного погодя, он просил его идти с ним купаться.
Перед отъездом на место сбора, паны собирались по соседству партиями, под предлогом охоты. У Венцлавовича собрались 21-го апреля сам довудца и человек двенадцать его сподвижников, в числе которых
были три молодых артиллерийских
офицера, убежавшие из Могилёва: Корсак и два брата Манцевичевы, наэлектризированные своею матерью. На другой день в трех повозках они поехали к Маковецкому в фольварк Черноручье, где застали ужечеловек 30 гостей.