Неточные совпадения
Но и в
это время между бородками были умные головы; тонкие дальновидные расчеты, называемые ныне политикою, так же как и ныне, часто били, наверное, вместе
с судьбою, хотя иногда, так же как и в наши дни, подшибались могучею рукою провидения.
С того
времени этот образ никогда не покидал Антонио Фиоравенти: если б он был живописец, то положил бы его сейчас на полотно; он указал бы на него среди толпы народной; он узнал бы его и через тысячу лет.
— Прощения?.. А!.. Нет, гордый барон, нет теперь пощады!.. Пять лет ждал я
этой минуты… Говорите: клянусь и повторяю мою клятву отдать моего первенца, когда ему минет год, лекарю Фиоравенти
с тем, чтобы он сделал из него со
временем лекаря; почему властью отца и уполномочиваю над ним господина Фиоравенти, а мне не вступаться ни в его воспитание, ни во что-либо до него касающееся. Если ж у меня родится дочь, отдать ее за лекаря… Один он, Фиоравенти, имеет право со
временем разрешить
эту клятву.
Вскоре по возвращении его в Падуу, Фиоравенти получил письмо из Московии
с послом русским, бывшим в Венеции. Письмо
это было от его брата, Рудольфа Альберти, прозванного Аристотелем, знаменитого зодчего, который находился
с некоторого
времени при дворе московитского великого князя Иоанна III Васильевича. Художник просил доставить врача в Москву, где ожидали его почести, богатство и слава.
Место врача при великом князе московитском годится для бедного искателя приключений, а
этих искателей, по урожаю
времени, можно найти
с дарованиями и
с ученостью.
Уж в
это самое
время смутно носились по Германии и во многих местах Европы идеи преобразования, которые вскоре должны были усилиться гонениями западной церкви, разложиться в логической голове Лютера и вспыхнуть в
этом мировом кратере, из которого огненная лава и пепел потекли
с такою грозною быстротою на царства и народы.
Великий князь осыпает меня своими милостями, жалует своею казною, ласкою, приязнью; знаменитые полководцы его, высшие синьоры, не смеют входить к нему без доклада — я
это делаю во всякое
время; взор, которого дрожат сильнейшие, еще ни разу не обращался на меня
с гневом.
Они вошли в хоромины великокняжеские. В
это время дворецкий
с низкими поклонами провожал жида, вышедшего из внутренних покоев. Несколько дворчан встретило художника и лекаря.
Прибавьте к
этому две кафельные печи
с лежанками, разубранные цветами и грифами, — вещь драгоценная в тогдашнее
время.
— Да,
этот нужен мне еще, — произнес он вполголоса и приказал Мамону, знавшему татарский язык, как и многие русские того
времени, объявить Алегаму, что его отправят тотчас же
с двумя женами в Вологду, а мать, братьев и сестер в Каргополь, что на Белоозере.
В
это время с крыльца черной избы открылся перед художником вид места, на котором предполагалось строить храм Успения. И он задумался, улетев туда мыслью и сердцем.
Во
время этого живого разговора, который понял живой скелет по приведенному тексту, он судорожно подозвал к себе мальчика,
с отеческою нежностью потрепал его, то есть поскользил пальцами по пухлой щеке, потом преумильно взглянул на лекаря, как бы хотел сказать: посмотри, словно зрелая вишня!
И тому делу был навсегда погреб (совершенное забвение). (Впоследствии великий князь отдал дочь свою за сына Холмского. Так шли в то
время, рука об руку, необыкновенный гнев, сопутствуемый железами и казнью, и необыкновенные милости, вводившие осужденного в семью царей! [Сын Холмского, в царствование Василия Ивановича, сослан на Белоозеро и умер там в заключении. Виною его был только
этот самый брак
с дочерью Иоанна III.])
В
это время переводчик Варфоломей двигался, как маятник, то подойдет
с одной стороны к Антону — не увидел, то
с другой — и тут не заметил. Наконец стал возле уха его и зажурчал над ним так, что молодой человек вздрогнул.
В наше
время хорошее воспитание, где оно есть, уроки матери и наставницы, избранное чтение, изучение
с малолетства закона божия
с нравственным применением к жизни, связи общественные — все
это остерегает заранее сердце девушки от подводных камней, мимо которых оно должно плыть, приучает ум ее быть всегда на страже против обольщений и различать ложь от истины, пагубное от полезного.
Он знал, что иноземцы искусные бойцы на мечах (
это недавно доказал один литвин, победивший в поле знаменитого русского бойца единственно ловкостью, отчего Иваном Васильевичем
с того
времени и строго запрещено было русским биться
с иноземцами); он слышал, что в свите посла находится такой мастер, и возымел неодолимое желание брать у него уроки.
Скорая помощь, оказанная угличскому князю, возвысила лекаря в глазах русского властителя. Еще в большей чести стал он держать его: дары следовали за дарами, ласковым словам умели дать цену.
Этими милостями воспользовался Антон, чтобы испросить облегчение несчастному князю. Сняли
с него на
время железа, но как скоро он выздоровел, опять надели их. Антона ж уверили, что он совсем от них освобожден, и
с того
времени не позволяли лекарю видеться
с заключенным.
Каждое слово доказывало, что посол не понимал ни нрава государя, к которому обращался, ни духа его народа, не знал и приличия места и
времени; каждое слово обвиняло ум и неопытность Поппеля. На
эту речь наш Иоанн отвечал твердо, владычным голосом, не встав
с престола...
С того
времени как Анастасия посетила милого иноземца, вкрадывалось иногда в ее сердце чувство дурного дела, тяготила ее тайна, скрываемая от отца; иногда находила опять, по привычке, черная мысль, что она очарована Антоном; но
это раскаяние,
эта черная мысль скоро убегали при воспоминании сладких минут, которыми подарила ее любовь.
— Чем могу благодарить тебя, добрый Захарий! — отвечал Антон, пожав ему
с чувством руку.
Это изъяснение было сделано ночью; никаких сокровищ не взял бы молодой человек, чтобы днем, при свидетелях, дотронуться до жида, несмотря на все, чем был ему обязан, и на то, что готов был во всякое
время оказать ему явную помощь как человеку.
Во
время похода не раз заставал он его в молитвах; он дал ему, по усильной просьбе его, вместе
с одеждою и тельник: всем
этим побеждено басурманство Антона; русский закон очистит его от всякой нечистоты, которая могла бы оставаться на душе от латынства.
Неточные совпадения
Он так привык теряться в
этом, // Что чуть
с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва в то
время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял // В огонь то туфлю, то журнал.
И шагом едет в чистом поле, // В мечтанья погрузясь, она; // Душа в ней долго поневоле // Судьбою Ленского полна; // И мыслит: «Что-то
с Ольгой стало? // В ней сердце долго ли страдало, // Иль скоро слез прошла пора? // И где теперь ее сестра? // И где ж беглец людей и света, // Красавиц модных модный враг, // Где
этот пасмурный чудак, // Убийца юного поэта?» // Со
временем отчет я вам // Подробно обо всем отдам,
— В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко мне. От меня поступит она в комитет сельских дел, там сделают всякие справки и выправки по
этому делу. Главноуправляющий вместе
с конторою в самоскорейшем
времени положит свою резолюцию, и дело будет сделано.
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на
это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в
это время, снявши шапки,
с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Услыша
эти слова, Чичиков, чтобы не сделать дворовых людей свидетелями соблазнительной сцены и вместе
с тем чувствуя, что держать Ноздрева было бесполезно, выпустил его руки. В
это самое
время вошел Порфирий и
с ним Павлушка, парень дюжий,
с которым иметь дело было совсем невыгодно.