Неточные совпадения
Воз
с знакомыми нам пассажирами взъехал в
это время на мост, и река во всей красоте и величии, как цельное стекло, раскинулась перед ними.
Встреча
с кумовьями, давно не видавшимися, выгнала на
время из головы
это неприятное происшествие, заставив наших путешественников поговорить об ярмарке и отдохнуть немного после дальнего пути.
— Что
с тобою, Солопий? — сказал вошедший в
это время Грицько. — Кто
это связал тебя?
— Прощай, Ганна! — закричал в
это время один из парубков, подкравшись и обнявши голову; и
с ужасом отскочил назад, встретивши жесткие усы.
— Эге! влезла свинья в хату, да и лапы сует на стол, — сказал голова, гневно подымаясь
с своего места; но в
это время увесистый камень, разбивши окно вдребезги, полетел ему под ноги. Голова остановился. — Если бы я знал, — говорил он, подымая камень, — какой
это висельник швырнул, я бы выучил его, как кидаться! Экие проказы! — продолжал он, рассматривая его на руке пылающим взглядом. — Чтобы он подавился
этим камнем…
«Нет, ты не ускользнешь от меня!» — кричал голова, таща за руку человека в вывороченном шерстью вверх овчинном черном тулупе. Винокур, пользуясь
временем, подбежал, чтобы посмотреть в лицо
этому нарушителю спокойствия, но
с робостию попятился назад, увидевши длинную бороду и страшно размалеванную рожу. «Нет, ты не ускользнешь от меня!» — кричал голова, продолжая тащить своего пленника прямо в сени, который, не оказывая никакого сопротивления, спокойно следовал за ним, как будто в свою хату.
Десятский забренчал небольшим висячим замком в сенях и отворил комору. В
это самое
время пленник, пользуясь темнотою сеней, вдруг вырвался
с необыкновенною силою из рук его.
Месяц, остановившийся над его головою, показывал полночь; везде тишина; от пруда веял холод; над ним печально стоял ветхий дом
с закрытыми ставнями; мох и дикий бурьян показывали, что давно из него удалились люди. Тут он разогнул свою руку, которая судорожно была сжата во все
время сна, и вскрикнул от изумления, почувствовавши в ней записку. «Эх, если бы я знал грамоте!» — подумал он, оборачивая ее перед собою на все стороны. В
это мгновение послышался позади его шум.
Если бы в
это время проезжал сорочинский заседатель на тройке обывательских лошадей, в шапке
с барашковым околышком, сделанной по манеру уланскому, в синем тулупе, подбитом черными смушками,
с дьявольски сплетенною плетью, которою имеет он обыкновение подгонять своего ямщика, то он бы, верно, приметил ее, потому что от сорочинского заседателя ни одна ведьма на свете не ускользнет.
В то
время, когда живописец трудился над
этою картиною и писал ее на большой деревянной доске, черт всеми силами старался мешать ему: толкал невидимо под руку, подымал из горнила в кузнице золу и обсыпал ею картину; но, несмотря на все, работа была кончена, доска внесена в церковь и вделана в стену притвора, и
с той поры черт поклялся мстить кузнецу.
В то
время, когда проворный франт
с хвостом и козлиною бородою летал из трубы и потом снова в трубу, висевшая у него на перевязи при боку ладунка, в которую он спрятал украденный месяц, как-то нечаянно зацепившись в печке, растворилась и месяц, пользуясь
этим случаем, вылетел через трубу Солохиной хаты и плавно поднялся по небу.
Кузнец не без робости отворил дверь и увидел Пацюка, сидевшего на полу по-турецки, перед небольшою кадушкою, на которой стояла миска
с галушками.
Эта миска стояла, как нарочно, наравне
с его ртом. Не подвинувшись ни одним пальцем, он наклонил слегка голову к миске и хлебал жижу, схватывая по
временам зубами галушки.
Так же как и ее муж, она почти никогда не сидела дома и почти весь день пресмыкалась у кумушек и зажиточных старух, хвалила и ела
с большим аппетитом и дралась только по утрам
с своим мужем, потому что в
это только
время и видела его иногда.
Бережно вынул он из пазухи башмаки и снова изумился дорогой работе и чудному происшествию минувшей ночи; умылся, оделся как можно лучше, надел то самое платье, которое достал от запорожцев, вынул из сундука новую шапку из решетиловских смушек
с синим верхом, который не надевал еще ни разу
с того
времени, как купил ее еще в бытность в Полтаве; вынул также новый всех цветов пояс; положил все
это вместе
с нагайкою в платок и отправился прямо к Чубу.
В продолжение
этого времени он получил известие, что матушка скончалась; а тетушка, родная сестра матушки, которую он знал только потому, что она привозила ему в детстве и посылала даже в Гадяч сушеные груши и деланные ею самою превкусные пряники (
с матушкой она была в ссоре, и потому Иван Федорович после не видал ее), —
эта тетушка, по своему добродушию, взялась управлять небольшим его имением, о чем известила его в свое
время письмом.
В то
время развязывал он чемодан, вынимал белье, рассматривал его хорошенько: так ли вымыто, так ли сложено, снимал осторожно пушок
с нового мундира, сшитого уже без погончиков, и снова все
это укладывал наилучшим образом.
В непродолжительном
времени об Иване Федоровиче везде пошли речи как о великом хозяине. Тетушка не могла нарадоваться своим племянником и никогда не упускала случая им похвастаться. В один день, —
это было уже по окончании жатвы, и именно в конце июля, — Василиса Кашпоровна, взявши Ивана Федоровича
с таинственным видом за руку, сказала, что она теперь хочет поговорить
с ним о деле, которое
с давних пор уже ее занимает.
— Вы напрасно взяли куприк, Иван Федорович!
Это индейка! — сказала старушка, обратившись к Ивану Федоровичу, которому в
это время поднес блюдо деревенский официант в сером фраке
с черною заплатою. — Возьмите спинку!
Неточные совпадения
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет и в то же
время говорит про себя.)А вот посмотрим, как пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит
с ног. Только бы мне узнать, что он такое и в какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит к двери, но в
это время дверь обрывается и подслушивавший
с другой стороны Бобчинский летит вместе
с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
Анна Андреевна. Ты, Антоша, всегда готов обещать. Во-первых, тебе не будет
времени думать об
этом. И как можно и
с какой стати себя обременять этакими обещаниями?
Больше полугода, как я в разлуке
с тою, которая мне дороже всего на свете, и, что еще горестнее, ничего не слыхал я о ней во все
это время.
Главное препятствие для его бессрочности представлял, конечно, недостаток продовольствия, как прямое следствие господствовавшего в то
время аскетизма; но,
с другой стороны, история Глупова примерами совершенно положительными удостоверяет нас, что продовольствие совсем не столь необходимо для счастия народов, как
это кажется
с первого взгляда.
Некоторое
время Угрюм-Бурчеев безмолвствовал.
С каким-то странным любопытством следил он, как волна плывет за волною, сперва одна, потом другая, и еще, и еще… И все
это куда-то стремится и где-то, должно быть, исчезает…