Когда дворчане Мамоновы проведали, что он идет один на орлов (не зная, однако ж, для какой цели), все, в ноги ему, стали умолять не пускаться в такую неровную битву. Не из любви это делали — боярин и для них был злодеем, — нет, а из страха за себя.
Пускай бы шел хоть на верную смерть, лишь бы их не вел к ответу. Поверят ли, чтобы он не приказал им следовать за ним, когда предстояла такая видимая опасность. Моления служителей напрасны; боярин решился на бой.
Неточные совпадения
— Да, мы не зарежем цыпленка, которого задавить можем, а натянем лук и
пустим каленую стрелу в коршуна, что занесся высоко. Любо, как грохнет наземь!.. Греха таить нечего, обоим нам обида кровная! Унижение паче гордости. Дело овечье протягивать голову под нож. Око за око, зуб за зуб — гласит Писание. Мы грешные люди: по-моему, за один глаз вырвать оба, за один зуб не оставить ни одного, хоть
бы пришлось отдать душу сатане!
Пускай себе, лишь
бы своего дела не запускали!
А когда
бы видели вы сокольню на дворе: мастер
пустил из нее стрелу с яблоком — играет себе на небе!
Пускай Московия будет моим гробом, лишь
бы над этим гробом поставил я себе памятник, которому некогда просвещенные народы придут удивляться!
— Правда, правда, я виноват. Но чтобы утешить твоего хворого старичка, я дам ему эликсира долгой жизни — недавно изобретен. Скажи ему, жаль, что он не мог употребить его лет двадцать ранее; тогда
бы прожил двадцать лет более. Но и теперь
пускай принимает его капель по десяти в воде, утром и вечером… надеюсь, он укрепит старичка… поддержит его хоть на время…
— С того часа, — говорил Ненасыть, — нигде не нахожу себе места, а
пуще всего не могу наесться досыта, хоть
бы съел ковригу хлеба с человечью голову и целого барана.
— Что мне в них? — сказал Иван Васильевич. — Кормы заключенным мне и так накладны.
Пускай бегут в Литву: изменники Руси изменниками и останутся. Отрезанный ломоть не прирежешь силою.
Пустить Михайла Борисовича на все четыре стороны, знал
бы Казимир, что тверской его приятель и сват мне не опасен. Тверь и без заложника будет крепка за мною.
«Свет мой, радость моя», — желала
бы она вымолвить, но и того
пуще не сможет, хотя сердце втайне и твердит эти имена.
Но нет: я думаю, ты все был бы тот же, хотя бы даже воспитали тебя по моде,
пустили бы в ход и жил бы ты в Петербурге, а не в захолустье.
Правда, в печать тогдашняя цензура ничего такого и не
пустила бы, но ведь цензура в 40-х годах и в начале 50-х годов была еще строже; а это не мешало"отцам"любить скоромное в непечатной литературе стишков, анекдотов, целых поэм.
Неточные совпадения
По причине толщины, он уже не мог ни в каком случае потонуть и как
бы ни кувыркался, желая нырнуть, вода
бы его все выносила наверх; и если
бы село к нему на спину еще двое человек, он
бы, как упрямый пузырь, остался с ними на верхушке воды, слегка только под ними покряхтывал да
пускал носом и ртом пузыри.
Несчастным я не сделал никого: я не ограбил вдову, я не
пустил никого по миру, пользовался я от избытков, брал там, где всякий брал
бы; не воспользуйся я, другие воспользовались
бы.
— Да чтобы с одного боку она, понимаешь — зарумянилась
бы, а с другого
пусти ее полегче. Да исподку-то, исподку-то, понимаешь, пропеки ее так, чтобы рассыпáлась, чтобы всю ее проняло, знаешь, соком, чтобы и не услышал ее во рту — как снег
бы растаяла.
У папеньки Катерины Ивановны, который был полковник и чуть-чуть не губернатор, стол накрывался иной раз на сорок персон, так что какую-нибудь Амалию Ивановну, или, лучше сказать, Людвиговну, туда и на кухню
бы не
пустили…» Впрочем, Катерина Ивановна положила до времени не высказывать своих чувств, хотя и решила в своем сердце, что Амалию Ивановну непременно надо будет сегодня же осадить и напомнить ей ее настоящее место, а то она бог знает что об себе замечтает, покамест же обошлась с ней только холодно.
— Садись, всех довезу! — опять кричит Миколка, прыгая первый в телегу, берет вожжи и становится на передке во весь рост. — Гнедой даве с Матвеем ушел, — кричит он с телеги, — а кобыленка этта, братцы, только сердце мое надрывает: так
бы, кажись, ее и убил, даром хлеб ест. Говорю, садись! Вскачь
пущу! Вскачь пойдет! — И он берет в руки кнут, с наслаждением готовясь сечь савраску.