Неточные совпадения
Вскоре по возвращении его в Падуу, Фиоравенти получил письмо из Московии с
послом русским, бывшим в Венеции. Письмо это было от его брата, Рудольфа Альберти, прозванного Аристотелем, знаменитого зодчего, который находился с некоторого времени при дворе московитского
великого князя Иоанна III Васильевича. Художник просил доставить врача в Москву, где ожидали его почести, богатство и слава.
Пошел ты из своей родины, изо Твери, от святого Спаса златоверхого, с его милостью, от
великого князя Михаилы Борисовича и от владыки Геннадия; потом поплыл Волгою, в Калязине взял благословение у игумена Макария; в Нижнем Новгороде ждал татарского
посла, что ехал восвояси от нашего
великого князя Ивана с кречетами; тут же пристали к вам наши русские, что шли по-твоему в дальнюю сторону, и с ними потянул ты Волгою.
У въезда в
Великую улицу встретило путников несколько приставов, посланных от
великого князя, вместе с переводчиком, поздравить их с благополучным приездом и проводить в назначенные им домы. Но вместо того чтобы везти их через
Великую улицу, пристава велели извозчикам спуститься на Москву-реку, оговариваясь невозможностью ехать по улице, заваленной будто развалинами домов
после недавнего пожара.
Зодчим, приехавшим с тобой, поручено воздвигнуть великолепный палласт для приема
послов и дворец для
великого князя.
Когда Аристотель, служивший на этот раз переводчиком, представил лекаря, Иван Васильевич зорко посмотрел на приезжего, немного привстал с кресла и протянул ему руку, которую этот поцеловал, став на одно колено.
Великому князю, тотчас
после осквернения его руки нечистыми устами, поднесли умывальник и блюдо, но он слегка кивнул боярину, исполнявшему эту обязанность, давая ему знать, что она не нужна.
Брату ж ее,
после решения
великого князя, оставалось выехать из Руси.
Сказав это, Аристотель просил рыцаря оставить его и не отвлекать от важного дела, порученного ему
великим князем, в противном случае хотел позвать из сеней приставов, имевших надзор за
послом.
Он уверил посланного в безопасности художника, обещал сделать ему нужную помощь в случае надобности и тотчас
после того явиться к
великому князю.
В русском царе, как начинал величать себя Иван Васильевич, возникало уж чувство достоинства, собственного и народного, и потому в сношениях с
послом императора, заносчивым и взыскательным, дворчане
великого князя торговались за малейшее преимущество.
Великий князь кивнул головой, и дьяк передал
послу дозволение.
— Господине,
князь великий всея Руси,
посол цесарской бьет тебе челом с поминками от своего господина.
Великий князь ласково кивнул
послу; и дворяне цесарские, один за другим, поднесли с коленопреклонением монисто и ожерелье золотые, пятнадцать московских локтей венедитского (венецианского) бархата «темносинь гладок» да сыну первородному
великого князя платно «червленый бархат на золоте, с подкладкою синего чамлата».
Великий князь благосклонно принял предложение и соглашался, для рассуждений по этому делу, отправить к императору, вместе с рыцарем Поппелем, своего
посла.
С одной стороны, неопасность болезни, в которой не обнаруживалось никаких отчаянных признаков, честь, оскорбленная
послом императорским в глазах
великого князя и всей Москвы…
И немцев, с их
послом, уморительно представлял, как они являлись ко двору
великого князя, и русских, когда подносили басьму татарским ханам, и отца своего, и себя в виде козла.
Вы знаете по истории, что казнь врача привела в ужас всех иностранцев, живших тогда в Москве, что Аристотель бежал было в свою землю, что «
князь великий пойма его и, ограбив, посади на Онтонове дворе за Лазарем святым», что художник исполнил обет свой — докончил храм Успения пресвятой богородицы. Но что
после сделалось с ним, с сыном его, куда след их девался — нигде не отыщете. Напрасно сердце ваше спрашивает, где лежит прах их… Бог весть!
Неточные совпадения
Характерно исчезновение святых
князей после перенесения греховной власти на
великих князей московских.
В «синодике»
после святейших патриархов и благочестивых царей вписаны были старинные знатные роды: Лопухиных, Головиных,
князей Ромодановских, Троекуровых, Голицыных, Куракиных. А первее всех писан род
князей Болховских. И под тем родом такие слова приписаны были: «…и сродников их: царей и
великих князей Петра и Петра всея Великия и Малыя и Белыя России, царицы Евдокии во иночестве Елены, царевича Алексия и царевны Наталии… Не постави им сый человеколюбче во осуждение забвения древлеотеческих преданий».
Первая сама была на краю гроба, а вторая, распродав с помощью Гиршфельда на другой же день
после происшествия за полцены всю обстановку квартиры и, поручив ему сдать ее, укатила накануне похорон
князя в Крым, условившись с Матвеем Ивановичем, что через месяц, т. е. на первой неделе
великого поста, он приедет туда же.
«Вдруг, когда
после громкого пения в церкви сделалось тихо, и слышались только молитвы, вполголоса произносимые священником, раздался какой-то легкий стук за дверями, — отчего он произошел, не знаю, помню только то, что я вздрогнул и что все, находившиеся в церкви, с беспокойством оборотили глаза на двери; никто не вошел в них, это не нарушило молчания, но оно продолжалось недолго — отворяются северные двери, из которых выходит
великий князь Николай Павлович, бледный; он подает знак к молчанию: все умолкло, оцепенев от недоумения; но вдруг все разом поняли, что императора не стало, церковь глубоко охнула.
Между тем, как мы носили в сердце нашем сию священную заботу, возлюбленный брат наш, цесаревич и
великий князь Константин Павлович, по собственному внутреннему побуждению, принес нам просьбу, чтобы право на то достоинство, на которое он мог бы некогда быть возведен по рождению своему, передано было тому, кому оное принадлежит
после него.