— Вот в чем дело, — отвечал с ужимками книгопечатник. — Эта самая та женщина… я, кажется, докладывал вам в первый день вашего приезда, высокопочтеннейший господин… что
любит сына здешнего хозяина.
Неточные совпадения
Иоанн младой, первый
сын великого князя от первой жены, вбежал раз, нежданный, в сад Образца за Хабаром-Симским, которого очень
любил, увидал там сестру его и остановился перед ней весь не свой, как бы опаленный молниею.
Но
сын, которого завещала мне жена,
сын, которого я сам так много
люблю… я и о нем забочусь.
Можно было подумать, судя по крутому нраву Иоанна, что художник не переведет сентенции неосторожного молодого человека, напротив, он исправно передал ее властителю. Аристотель в этом случае знал великого князя, как знало его потомство, упрекавшее
сына его Василия Иоанновича в том, что он не похож на своего отца, который «против себя встречу
любил и жаловал говоривших против него». Надо прибавить, он
любил встречу против себя в речах, а не в действиях.
Великий князь
любил очень своего
сына и уверен был в его благоразумии и праводушии.
— Не лечить ли уж кого из ваших слуг? Боже сохрани! Раз вздумал один здешний барон, старичок, полечиться у него: как пить дал, отправил на тот свет! Да и мальчик баронский слуга, которого он
любил, как
сына, лишь приложился к губам мертвого, чтобы с ним проститься последним христианским целованием, тут же испустил дух. Так сильно было зелье, которое Антон дал покойнику!
Были на то две причины: он знал, что Аристотель, слуга ему столь полезный, столь необходимый,
любил Антона, как
сына, и старался в этом случае показать свое доброе расположение художнику на близких ему...
Он
любил Даньяра и бог знает чем бы пожертвовал, чтобы возвратить ему
сына, единственного, страстно любимого
сына, последнюю ветвь его рода.
Первой Ипостаси принадлежит божественное Отцовство, субстанциальность, исход; второй Ипостаси принадлежит различение, Логос, ведение, она есть Сердце Божие, в котором Отец
любит Сына; третья Ипостась, Дух Святой, чувствует и Отца и Сына, в Них находит она Себя и радуется Любви Божественной.
Все это для Бельтовой было совсем не легко; она хотя
любила сына, но не имела тех способностей, как засекинская барыня, — всегда готовая к снисхождению, всегда позволявшая себя обманывать не по небрежности, не по недогадке, а по какой-то нежной деликатности, воспрещавшей ей обнаружить, что она видит истину.
— Позвольте, позвольте! — остановил Егора Егорыча отец Василий. — Вас, вашего племянника и его мать, вашу сестрицу, я знаю давно, с Москвы еще, и знаю хорошо… Сестрица ваша, скажу это при всем моем уважении к ней, умела только
любить сына и желала баловать его.
С тех пор, как увидала тебя в Москве и потом в Петербурге, — господи, прости мне это! — я разлюбила совершенно мужа, меньше
люблю сына; желание теперь мое одно: увидаться с тобой.
Неточные совпадения
И что это она пишет мне: «
Люби Дуню, Родя, а она тебя больше себя самой
любит»; уж не угрызения ли совести ее самое втайне мучат, за то, что дочерью
сыну согласилась пожертвовать.
— Я пришел вас уверить, что я вас всегда
любил, и теперь рад, что мы одни, рад даже, что Дунечки нет, — продолжал он с тем же порывом, — я пришел вам сказать прямо, что хоть вы и несчастны будете, но все-таки знайте, что
сын ваш
любит вас теперь больше себя и что все, что вы думали про меня, что я жесток и не
люблю вас, все это была неправда. Вас я никогда не перестану
любить… Ну и довольно; мне казалось, что так надо сделать и этим начать…
Ей не совсем нравилось это трудовое, практическое воспитание. Она боялась, что
сын ее сделается таким же немецким бюргером, из каких вышел отец. На всю немецкую нацию она смотрела как на толпу патентованных мещан, не
любила грубости, самостоятельности и кичливости, с какими немецкая масса предъявляет везде свои тысячелетием выработанные бюргерские права, как корова носит свои рога, не умея кстати их спрятать.
С ним случай был: картиночек // Он
сыну накупил, // Развешал их по стеночкам // И сам не меньше мальчика //
Любил на них глядеть.
— Да он не пренебрег; я верю, что он
любил меня, но он был покорный
сын…