Здесь, единственный художник, лелеемый властями, любовью, уважением народа религиозного, готового на все жертвы для
дела церкви, я мечтал осуществить свое создание скорее, чем где-нибудь.
Неточные совпадения
Собор Успенский,
церковь Благовещения, Грановитая палата, Теремный дворец, Кремль с своими стрельницами, множество каменных
церквей и домов, рассыпанных по городу, — все это, только что вышедшее из-под рук искусных зодчих, носило на себе печать свежести и новизны, как бы возникло в один
день волею всемогущею.
Ехало их много: тут были разные мастеровые (легкая краска набежала на лицо баронессы)… и те, что льют всякое
дело из меди, и такие, что строят каменные палаты и
церкви, и не перечтешь всех, какие были.
Со всех сторон окружали их переходы под навесами и с глухими перилами, которые примыкали к домовой
церкви и часовням; главный из этих переходов вел к
церкви Благовещения, потому так и называемой: на дворе великокняжеском правитель народа не начинал и не оканчивал
дня без молитвы в доме божием.
В тот
день, в который хотим посетить Кучково поле —
день весенний, озаряемый играющим солнышком, — на лугу, раскинувшемся от Сретенской
церкви до болота (где ныне Чистые пруды), народ пестрел многочисленными толпами и ожидал чего-то с радостным нетерпением.
На другой
день, с приличными духовными обрядами, заложен первый камень под основание Успенской соборной
церкви. Вслед за тем начал Аристотель и строить ее по образцу владимирской. С удовольствием заметил он, что тип ее находится в Венеции, именно
церковь святого Марка. Но перелом, сделанный в нем победою религиозной воли над славолюбием и лучшими его надеждами, был так силен, что положил его на болезненный одр, с которого нелегко подняли его пособия врача и друга и любовь сына.
Аристотеля и Андрюшу не велел пускать к себе и на глаза. Чтобы не встретиться с ними, он несколько
дней не выходил из дому. Постройка Успенского собора остановилась. Художник велел сказать великому князю, что
церква не будет кончена, если не освободят Антона, что он только по просьбе Антона и начал постройку ее. Ивана Васильевича ответ был — грозное молчание.
Те, которые вносят государственную принудительность в
дела церкви и веры, те верят лишь в видимое, чувственное, природное, для них остается закрытым сверхприродное, сверхчувственное, невидимое.
Но посмотришь на плоды, чтобы оценить дерево, как учил Христос, и увидишь, что плоды их были злы, что последствием их деятельности было извращение христианства, и не можешь не признать, что, как ни добры были люди, —
дело церкви, в котором эти люди участвовали, было нехристианское.
Так называемый консерватизм, чаще всего у нас сходящийся с полною косностью, недавно дошел было до того, что наши пустосвяты были склонны видеть зло в самом возрастающем внимании мирян к
делам церкви.
Неточные совпадения
«Полегче! легче!» — слышится голос, телега спускается с кручи: внизу плотина широкая и широкий ясный пруд, сияющий, как медное
дно, перед солнцем; деревня, избы рассыпались на косогоре; как звезда, блестит в стороне крест сельской
церкви; болтовня мужиков и невыносимый аппетит в желудке…
Узнал, в какую
церковь приходила она по воскресным
дням, становился всякий раз насупротив ее, чисто одетый, накрахмаливши сильно манишку, — и
дело возымело успех: пошатнулся суровый повытчик и зазвал его на чай!
— Не я-с, Петр Петрович, наложу-с <на> вас, а так как вы хотели бы послужить, как говорите сами, так вот богоугодное
дело. Строится в одном месте
церковь доброхотным дательством благочестивых людей. Денег нестает, нужен сбор. Наденьте простую сибирку… ведь вы теперь простой человек, разорившийся дворянин и тот же нищий: что ж тут чиниться? — да с книгой в руках, на простой тележке и отправляйтесь по городам и деревням. От архиерея вы получите благословенье и шнурованную книгу, да и с Богом.
Петр Петрович был изумлен этой совершенно новой должностью. Ему, все-таки дворянину некогда древнего рода, отправиться с книгой в руках просить на
церковь, притом трястись на телеге! А между тем вывернуться и уклониться нельзя:
дело богоугодное.
И погиб козак! Пропал для всего козацкого рыцарства! Не видать ему больше ни Запорожья, ни отцовских хуторов своих, ни
церкви Божьей! Украйне не видать тоже храбрейшего из своих детей, взявшихся защищать ее. Вырвет старый Тарас седой клок волос из своей чуприны и проклянет и
день и час, в который породил на позор себе такого сына.