C трепетом святого восторга он схватил чертежи свои и изорвал их в мелкие лоскуты, потом, рыдая, пал перед иконою божьей матери. Долго лежал он на полу, и, когда поднялся, лицо его, казалось, просияло. Он обнимал своего молодого друга, целовал с нежностью сына, как человек, пришедший домой из дальнего, трудного путешествия. Перелом был силен, но он совершен. Голос веры сделал то, чего не могла сделать ни грозная
власть князей, ни сила дружбы, ни убеждения рассудка.
Неточные совпадения
Между тем приятель его, гордый, напыщенный, топтал в грязь общее мнение и хвастался своим ремеслом, которое приближало его к великому
князю, милостям его и
власти делать зло.
Через несколько дней участь Холмского была решена. Образец прибегнул к ходатайству митрополита и других духовных
властей. Такое посредничество должно было иметь успех тем более, что служебный
князь отдавался сам в руки своего властелина. Ходатаи молили великого
князя умилостивиться над воеводой, который был всегда верный слуга Ивана Васильевича, доставил ему и всему православному краю столько добра и чести, который готов и ныне идти всюду, кроме Твери, куда только укажет ему господарь его и всея Руси.
Некоторые из этих тайн успел он выведать с помощью ужасной
власти великого
князя или золота.
Неточные совпадения
Хотя у их были
князья, но мало имели
власти.
Маша наконец решилась действовать и написала письмо
князю Верейскому; она старалась возбудить в его сердце чувство великодушия, откровенно признавалась, что не имела к нему ни малейшей привязанности, умоляла его отказаться от ее руки и самому защитить ее от
власти родителя.
Ибо хотя «
князь мира сего» посрамлен, и
власть его надломлена, но он еще владеет миром; «ветхий Адам» в недрах своего существа уже замещен «новым», но он еще живет в нас; смерть, «последний враг», уже побеждена светом Христова Воскресения, но она по-прежнему еще косит жатву жизни; тварь все еще стенает, ожидая своего избавления, и весь мир томится и страждет от смешения и противоборства добра и зла.
В этом мире необходимости, разобщенности и порабощенности, в этом падшем мире, не освободившемся от
власти рока, царствует не Бог, а
князь мира сего.
Но всякое государство и всякая революция, всякая организация
власти подпадает господству
князя мира сего.