К надеждам и утешениям, мелькавшим в коловороте мыслей и чувствований, присоединилось еще одно душевное услаждение: судьба сберегла его, хоть невольно, от отступничества… он умрет в
вере отцов своих.
Неточные совпадения
В них жил он на покое, не тревожимый доселе Иоанном, любимый друзьями, уважаемый народом; добрый
отец, грозный и попечительный господин, в них хотел он дать сладкий отдых последним годам своим и приготовить себя заранее к вечности делами
веры и добра.
Андреа принял русскую
веру; крестным
отцом был ему Иоанн младой: он же будет сыну моему
отцом, когда меня не станет.
Часто спрашивает себя о причине своей тоски, требует у сердца отчета, почему оно любит иноземца, басурмана, которого гнушаются все добрые люди и клянет
отец, чью
веру прокляли святые
отцы на соборе.
Ты просто латынской
веры, как
отец мой, как и я был, всё христианин же.
— Теперь, — примолвил он, — ступай и исполни все предреченное, не отступая на волос от наших приказаний, и с
верою в наше могущество, которое получили мы от самого
отца рода человеческого.
Он окрестится в русскую
веру… будет сватать ее…
отец спросит: люб ли тебе Антон?
— Ин за басурмана… царевича?.. Мы введем его в
веру крещеную; будет он ходить под рукой великокняжей, — сказал
отец, желая понемногу приготовить ее к жениху-басурману.
Наступает и в народе уединение: начинаются кулаки и мироеды; уже купец все больше и больше желает почестей, стремится показать себя образованным, образования не имея нимало, а для сего гнусно пренебрегает древним обычаем и стыдится даже
веры отцов.
Он повторяет целый ряд общих мест об измене христианству, об отпадении от
веры отцов, поминает даже «Бюхнера и Молешотта», о которых не особенно ловко и вспоминать теперь, до того они отошли в небытие.
Патап Максимыч был истый великорус: набожник, ревностный к
вере отцов богомольник, но великий суеслов; а как расходится да разгуляется, и от кощунства не прочь…
Неточные совпадения
Пусть видят все, весь Петербург, как милостыни просят дети благородного
отца, который всю жизнь служил
верою и правдой и, можно сказать, умер на службе.
Штольц был немец только вполовину, по
отцу: мать его была русская;
веру он исповедовал православную; природная речь его была русская: он учился ей у матери и из книг, в университетской аудитории и в играх с деревенскими мальчишками, в толках с их
отцами и на московских базарах. Немецкий же язык он наследовал от
отца да из книг.
«Ты бо изначала создал еси мужеский пол и женский, — читал священник вслед за переменой колец, — и от Тебе сочетавается мужу жена, в помощь и в восприятие рода человеча. Сам убо, Господи Боже наш, пославый истину на наследие Твое и обетование Твое, на рабы Твоя
отцы наша, в коемждо роде и роде, избранныя Твоя: призри на раба Твоего Константина и на рабу Твою Екатерину и утверди обручение их в
вере, и единомыслии, и истине, и любви»….
— Молитесь Богу и просите Его. Даже святые
отцы имели сомнения и просили Бога об утверждении своей
веры. Дьявол имеет большую силу, и мы не должны поддаваться ему. Молитесь Богу, просите Его. Молитесь Богу, — повторил он поспешно.
— И все вообще, такой ужас! Ты не знаешь:
отец, зимою, увлекался водевильной актрисой; толстенькая, красная, пошлая, как торговка. Я не очень хороша с
Верой Петровной, мы не любим друг друга, но — господи! Как ей было тяжело! У нее глаза обезумели. Видел, как она поседела? До чего все это грубо и страшно. Люди топчут друг друга. Я хочу жить, Клим, но я не знаю — как?