Неточные совпадения
Близкое безумие уже сквозит в ее миловидном лице, в ее полузакрытых
глазах, всегда улыбающихся какой-то хмельной, блаженной,
кроткой, застенчивой и непристойной улыбкой, в ее томных, размягченных, мокрых губах, которые она постоянно облизывает, в ее коротком тихом смехе — смехе идиотки.
Тамара с голыми белыми руками и обнаженной шеей, обвитой ниткой искусственного жемчуга, толстая Катька с мясистым четырехугольным лицом и низким лбом — она тоже декольтирована, но кожа у нее красная и в пупырышках; новенькая Нина, курносая и неуклюжая, в платье цвета зеленого попугая; другая Манька — Манька Большая или Манька Крокодил, как ее называют, и — последней — Сонька Руль, еврейка, с некрасивым темным лицом и чрезвычайно большим носом, за который она и получила свою кличку, но с такими прекрасными большими
глазами, одновременно
кроткими и печальными, горящими и влажными, какие среди женщин всего земного шара бывают только у евреек.
Но чаще всего у него не было денег, и он просиживал около своей любовницы целыми вечерами, терпеливо и ревниво дожидаясь ее, когда Соньку случайно брал гость. И когда она возвращалась обратно и садилась с ним рядом, то он незаметно, стараясь не обращать на себя общего внимания и не поворачивая головы в ее сторону, все время осыпал ее упреками. И в ее прекрасных, влажных, еврейских
глазах всегда во время этих разговоров было мученическое, но
кроткое выражение.
Неточные совпадения
Говоря это, смирный и
кроткий Андрей Иванович засверкал
глазами; в голосе его послышалось раздражение оскорбленного чувства.
— Да, смуглая такая, точно солдат переряженный, но знаешь, совсем не урод. У нее такое доброе лицо и
глаза. Очень даже. Доказательство — многим нравится. Тихая такая,
кроткая, безответная, согласная, на все согласная. А улыбка у ней даже очень хороша.
Бедные,
кроткие, с
глазами кроткими…
С новым, странным, почти болезненным, чувством всматривался он в это бледное, худое и неправильное угловатое личико, в эти
кроткие голубые
глаза, могущие сверкать таким огнем, таким суровым энергическим чувством, в это маленькое тело, еще дрожавшее от негодования и гнева, и все это казалось ему более и более странным, почти невозможным. «Юродивая! юродивая!» — твердил он про себя.
Он вдруг присмирел: перед ним не
кроткая Ольга, а оскорбленная богиня гордости и гнева, с сжатыми губами, с молнией в
глазах.