Неточные совпадения
Вместе с Нюрой она купила барбарисовых конфет
и подсолнухов,
и обе стоят теперь за забором, отделяющим дом от улицы, грызут семечки, скорлупа от которых остается у них на подбородках
и на груди,
и равнодушно судачат обо всех, кто проходит по улице: о фонарщике, наливающем керосин в уличные фонари, о городовом с разносной
книгой под мышкой, об экономке из чужого заведения, перебегающей через дорогу в мелочную лавочку…
Ах, какая бы это получилась громадная, потрясающая
и правдивая
книга.
Чтобы написать такую колоссальную
книгу, о какой вы думаете, мало чужих слов, хотя бы
и самых точных, мало даже наблюдений, сделанных с записной книжечкой
и карандашиком.
— Я
и подумал: к чему слова
и лишние восклицания? К черту лицемерные речи на съездах. К черту аболиционизм, регламентацию (ему вдруг невольно пришли на ум недавние слова репортера)
и все эти раздачи священных
книг п заведениях
и магдалинские приюты! Вот я возьму
и поступлю как настоящий честный человек, вырву девушку из омута, внедрю ее в настоящую твердую почву, успокою ее, ободрю, приласкаю.
Он говорил при этом с самым простым
и значительным видом: «То, что я тебе даю, — Великая
книга.
— Ну да, — продолжал невозмутимо Симановский, — я покажу ей целый ряд возможных произвести дома химических
и физических опытов, которые всегда занимательны
и полезны для ума
и искореняют предрассудки. Попутно я объясню ей кое-что о строении мира, о свойствах материи. Что же касается до Карла Маркса, то помните, что великие
книги одинаково доступны пониманию
и ученого
и неграмотного крестьянина, лишь бы было понятно изложено. А всякая великая мысль проста.
«Намерение наше обвенчаться было забыто в Сен-Дени, — читал Соловьев, низко склонив свою кудлатую, золотистую, освещенную абажуром голову над
книгой, — мы преступили законы церкви
и, не подумав о том, стали супругами».
Сторож сбегал куда-то
и вернулся с огарком
и затрепанной
книгой. Когда он зажег свечку, то девушки увидели десятка два трупов, которые лежали прямо на каменном полу правильными рядами — вытянутые, желтые, с лицами, искривленными предсмертными судорогами, с раскроенными черепами, со сгустками крови на лицах, с оскаленными зубами.
Генерал жил генералом, хлебосольствовал, любил, чтобы соседи приезжали изъявлять ему почтенье; сам, разумеется, визитов не платил, говорил хрипло, читал
книги и имел дочь, существо невиданное, странное, которую скорей можно было почесть каким-то фантастическим видением, чем женщиной.
Мы недавно читали, — да восплачут французы о участи своей и с ними человечество! — мы читали недавно, что народное собрание, толико же поступая самодержавно, как доселе их государь, насильственно взяли печатную
книгу и сочинителя оной отдали под суд за то, что дерзнул писать против народного собрания.
Неточные совпадения
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел
и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой //
И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, // В иные
книги не глядел.
Домой приехав, пистолеты // Он осмотрел, потом вложил // Опять их в ящик
и, раздетый, // При свечке, Шиллера открыл; // Но мысль одна его объемлет; // В нем сердце грустное не дремлет: // С неизъяснимою красой // Он видит Ольгу пред собой. // Владимир
книгу закрывает, // Берет перо; его стихи, // Полны любовной чепухи, // Звучат
и льются. Их читает // Он вслух, в лирическом жару, // Как Дельвиг пьяный на пиру.
Татьяна взором умиленным // Вокруг себя на всё глядит, //
И всё ей кажется бесценным, // Всё душу томную живит // Полумучительной отрадой: //
И стол с померкшею лампадой, //
И груда
книг,
и под окном // Кровать, покрытая ковром, //
И вид в окно сквозь сумрак лунный, //
И этот бледный полусвет, //
И лорда Байрона портрет, //
И столбик с куклою чугунной // Под шляпой с пасмурным челом, // С руками, сжатыми крестом.
Воображаясь героиней // Своих возлюбленных творцов, // Кларисой, Юлией, Дельфиной, // Татьяна в тишине лесов // Одна с опасной
книгой бродит, // Она в ней ищет
и находит // Свой тайный жар, свои мечты, // Плоды сердечной полноты, // Вздыхает
и, себе присвоя // Чужой восторг, чужую грусть, // В забвенье шепчет наизусть // Письмо для милого героя… // Но наш герой, кто б ни был он, // Уж верно был не Грандисон.
Но та, сестры не замечая, // В постеле с
книгою лежит, // За листом лист перебирая, //
И ничего не говорит. // Хоть не являла
книга эта // Ни сладких вымыслов поэта, // Ни мудрых истин, ни картин, // Но ни Виргилий, ни Расин, // Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека, // Ни даже Дамских Мод Журнал // Так никого не занимал: // То был, друзья, Мартын Задека, // Глава халдейских мудрецов, // Гадатель, толкователь снов.