Неточные совпадения
Но она от души рада волнению
и ласке Амура,
и своей минутной власти над собакой,
и тому, что выспалась
и провела ночь
без мужчины,
и троице, по смутным воспоминаниям детства,
и сверкающему солнечному дню, который ей так редко приходится видеть.
— Ты давно здесь? — спросил он, прихлебывая пиво. Он чувствовал смутно, что
то подражание любви, которое сейчас должно произойти, требует какого-то душевного сближения, более интимного знакомства,
и поэтому, несмотря на свое нетерпение, начал обычный разговор, который ведется почти всеми мужчинами наедине с проститутками
и который заставляет их лгать почти механически, лгать
без огорчения, увлечения Или злобы, по одному престарому трафарету.
— Дорогая Елена Викторовна, — горячо возразил Чаплинский, — я для вас готов все сделать. Говорю
без ложного хвастовства, что отдам свою жизнь по вашему приказанию, разрушу свою карьеру
и положение по вашему одному знаку… Но я не рискую вас везти в эти дома. Русские нравы грубые, а
то и просто бесчеловечные нравы. Я боюсь, что вас оскорбят резким, непристойным словом или случайный посетитель сделает при вас какую-нибудь нелепую выходку…
Тогда князь сзывал к кому-нибудь из товарищей (у него никогда не было своей квартиры) всех близких друзей
и земляков
и устраивал такое пышное празднество, — по-кавказски «
той», — на котором истреблялись дотла дары плодородной Грузии, на котором пели грузинские песни
и, конечно, в первую голову «Мравол-джамием»
и «Нам каждый гость ниспослан богом, какой бы ни был он страны», плясали
без устали лезгинку, размахивая дико в воздухе столовыми ножами,
и говорил свои импровизации тулумбаш (или, кажется, он называется тамада?); по большей части говорил сам Нижерадзе.
Вот Соловьев —
тот хотя
и говорил непонятно, как
и прочее большинство знакомых ей студентов, когда они шутили между собой или с девицами в общем зале (отдельно, в комнате, все
без исключения мужчины, все, как один, говорили
и делали одно
и то же), однако Соловьеву она поверила бы скорее
и охотнее.
— А ведь
и в самом деле, — вмешался Лихонин, — ведь мы не с
того конца начали дело. Разговаривая о ней в ее присутствии, мы только ставим ее в неловкое положение. Ну, посмотрите, у нее от растерянности
и язык не шевелится. Пойдем-ка, Люба, я тебя провожу на минутку домой
и вернусь через десять минут. А мы покамест здесь
без тебя обдумаем, что
и как. Хорошо?
И тотчас же представлялась ему Любка, представлялась издалека, точно из туманной глубины времен, неловкая, робкая, с ее некрасивым
и милым лицом, которое стало вдруг казаться бесконечно родственным, давным-давно привычным
и в
то же время несправедливо,
без повода, неприятным.
С учением дело шло очень туго. Все эти самозванные развиватели, вместе
и порознь, говорили о
том, что образование человеческого ума
и воспитание человеческой души должны исходить из индивидуальных мотивов, но на самом деле они пичкали Любку именно
тем, что им самим казалось нужным
и необходимым,
и старались преодолеть с нею именно
те научные препятствия, которые
без всякого ущерба можно было бы оставить в стороне.
Рассказала она также с большими подробностями
и о
том, как, очутившись внезапно
без мужской поддержки или вообще
без чьего-то бы ни было крепкого постороннего влияния, она наняла комнату в плохонькой гостинице, в захолустной улице, как с первого же дня коридорный, обстрелянная птица, тертый калач, покушался ею торговать, даже не спрося на это ее разрешения, как она переехала из гостиницы на частную квартиру, но
и там ее настигла опытная старуха сводня, которыми кишат дома, обитаемые беднотой.
Она была нерасчетлива
и непрактична в денежных делах, как пятилетний ребенок,
и в скором времени осталась
без копейки, а возвращаться назад в публичный дом было страшно
и позорно. Но соблазны уличной проституции сами собой подвертывались
и на каждом шагу лезли в руки. По вечерам, на главной улице, ее прежнюю профессию сразу безошибочно угадывали старые закоренелые уличные проститутки.
То и дело одна из них, поравнявшись с нею, начинала сладким, заискивающим голосом...
В
тот день, когда ее квартирные хозяева — лодочник с женой — отказали ей в комнате
и просто-напросто выкинули ее вещи на двор
и когда она
без сна пробродила всю ночь по улицам, под дождем, прячась от городовых, — только тогда с отвращением
и стыдом решилась она обратиться к помощи Лихонина.
Уже одетые, они долго стояли в открытых дверях, между коридором
и спальней,
и без слов, грустно глядели друг на друга.
И Коля не понимал, но чувствовал, что в эту минуту в его душе совершается один из
тех громадных переломов, которые властно сказываются на всей жизни. Потом он крепко пожал Жене руку
и сказал...
Когда подбирается хорошая партия,
то любо смотреть, как арбузы летят из рук в руки, ловятся с цирковой быстротой
и удачей
и вновь,
и вновь,
без перерыва, летят, чтобы в конце концов наполнить телегу.
Ровинская, подобно многим своим собратьям, не пропускала ни одного дня,
и если бы возможно было,
то не пропускала бы даже ни одного часа
без того, чтобы не выделяться из толпы, не заставлять о себе говорить: сегодня она участвовала в лжепатриотической манифестации, а завтра читала с эстрады в пользу ссыльных революционеров возбуждающие стихи, полные пламени
и мести.
— Мы знакомы еще с
того шального вечера, когда вы поразили нас всех знанием французского языка
и когда вы говорили.
То, что вы говорили, было — между нами — парадоксально, но зато как это было сказано!.. До сих пор я помню тон вашего голоса, такой горячий, выразительный… Итак… Елена Викторовна, — обратился он опять к Ровинской, садясь на маленькое низкое кресло
без спинки, — чем я могу быть вам полезен? Располагайте мною.
— Пойду погляжу, — может
и есть. Ну-ко вы, мамзели, — обратился он к девицам, которые тупо жались в дверях, загораживая свет. — Кто из вас похрабрее? Коли третьего дня ваша знакомая приехала,
то, значит, теперича она лежит в
том виде, как господь бог сотворил всех человеков — значит,
без никого… Ну, кто из вас побойчее будет? Кто из вас две пойдут? Одеть ее треба…
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь,
без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал
без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, //
И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
За что ж виновнее Татьяна? // За
то ль, что в милой простоте // Она не ведает обмана //
И верит избранной мечте? // За
то ль, что любит
без искусства, // Послушная влеченью чувства, // Что так доверчива она, // Что от небес одарена // Воображением мятежным, // Умом
и волею живой, //
И своенравной головой, //
И сердцем пламенным
и нежным? // Ужели не простите ей // Вы легкомыслия страстей?
Но
те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а
те далече, // Как Сади некогда сказал. //
Без них Онегин дорисован. // А
та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил, не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто не дочел ее романа //
И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
Приходит муж. Он прерывает // Сей неприятный tête-а-tête; // С Онегиным он вспоминает // Проказы, шутки прежних лет. // Они смеются. Входят гости. // Вот крупной солью светской злости // Стал оживляться разговор; // Перед хозяйкой легкий вздор // Сверкал
без глупого жеманства, //
И прерывал его меж
тем // Разумный толк
без пошлых
тем, //
Без вечных истин,
без педантства, //
И не пугал ничьих ушей // Свободной живостью своей.
Ей рано нравились романы; // Они ей заменяли всё; // Она влюблялася в обманы //
И Ричардсона
и Руссо. // Отец ее был добрый малый, // В прошедшем веке запоздалый; // Но в книгах не видал вреда; // Он, не читая никогда, // Их почитал пустой игрушкой //
И не заботился о
том, // Какой у дочки тайный
том // Дремал до утра под подушкой. // Жена ж его была сама // От Ричардсона
без ума.