Неточные совпадения
Разница
та, что вместо насильной воли, соединившей их в школе, они сами собою кинули отцов
и матерей
и бежали из родительских домов; что здесь были
те, у которых уже моталась около шеи веревка
и которые вместо бледной смерти увидели жизнь —
и жизнь во всем разгуле; что здесь были
те, которые, по благородному обычаю, не могли удержать в кармане своем копейки; что здесь были
те, которые дотоле червонец считали богатством, у которых, по милости арендаторов-жидов, карманы можно было выворотить
без всякого опасения что-нибудь выронить.
Винные шинки были разбиты; мед, горелка
и пиво забирались просто,
без денег; шинкари были уже рады
и тому, что сами остались целы.
— Вот в рассуждении
того теперь идет речь, панове добродийство, — да вы, может быть,
и сами лучше это знаете, — что многие запорожцы позадолжались в шинки жидам
и своим братьям столько, что ни один черт теперь
и веры неймет. Потом опять в рассуждении
того пойдет речь, что есть много таких хлопцев, которые еще
и в глаза не видали, что такое война, тогда как молодому человеку, —
и сами знаете, панове, —
без войны не можно пробыть. Какой
и запорожец из него, если он еще ни разу не бил бусурмена?
Нет, они не погасли, не исчезли в груди его, они посторонились только, чтобы дать на время простор другим могучим движеньям; но часто, часто смущался ими глубокий сон молодого козака,
и часто, проснувшись, лежал он
без сна на одре, не умея истолковать
тому причины.
И вывели на вал скрученных веревками запорожцев. Впереди их был куренной атаман Хлиб,
без шаровар
и верхнего убранства, — так, как схватили его хмельного.
И потупил в землю голову атаман, стыдясь наготы своей перед своими же козаками
и того, что попал в плен, как собака, сонный. В одну ночь поседела крепкая голова его.
Которого куреня бо́льшая часть переходила, туда
и куренной атаман переходил; которого малая часть,
та приставала к другим куреням;
и вышло
без малого не поровну на всякой стороне.
И обняло горе старую голову. Сорвал
и сдернул он все перевязки ран своих, бросил их далеко прочь, хотел громко что-то сказать —
и вместо
того понес чепуху; жар
и бред вновь овладели им,
и понеслись
без толку
и связи безумные речи.
А между
тем верный товарищ стоял пред ним, бранясь
и рассыпая
без счету жестокие укорительные слова
и упреки. Наконец схватил он его за ноги
и руки, спеленал, как ребенка, поправил все перевязки, увернул его в воловью кожу, увязал в лубки
и, прикрепивши веревками к седлу, помчался вновь с ним в дорогу.
Тарас поглядел на этого Соломона, какого ещё не было на свете,
и получил некоторую надежду. Действительно, вид его мог внушить некоторое доверие: верхняя губа у него была просто страшилище; толщина ее,
без сомнения, увеличилась от посторонних причин. В бороде у этого Соломона было только пятнадцать волосков,
и то на левой стороне. На лице у Соломона было столько знаков побоев, полученных за удальство, что он,
без сомнения, давно потерял счет им
и привык их считать за родимые пятна.
Позвольте, расскажу вам весть: // Княгиня Ласова какая-то здесь есть, // Наездница, вдова, но нет примеров, // Чтоб ездило с ней много кавалеров. // На днях расшиблась в пух, — // Жоке́ не поддержал, считал он, видно, мух. — //
И без того она, как слышно, неуклюжа, // Теперь ребра недостает, // Так для поддержки ищет мужа.
— Ну, пусть бы я остался: что из этого? — продолжал он. — Вы, конечно, предложите мне дружбу; но ведь она
и без того моя. Я уеду, и через год, через два она все будет моя. Дружба — вещь хорошая, Ольга Сергевна, когда она — любовь между молодыми мужчиной и женщиной или воспоминание о любви между стариками. Но Боже сохрани, если она с одной стороны дружба, с другой — любовь. Я знаю, что вам со мной не скучно, но мне-то с вами каково?
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь,
без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал
без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, //
И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
За что ж виновнее Татьяна? // За
то ль, что в милой простоте // Она не ведает обмана //
И верит избранной мечте? // За
то ль, что любит
без искусства, // Послушная влеченью чувства, // Что так доверчива она, // Что от небес одарена // Воображением мятежным, // Умом
и волею живой, //
И своенравной головой, //
И сердцем пламенным
и нежным? // Ужели не простите ей // Вы легкомыслия страстей?
Но
те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а
те далече, // Как Сади некогда сказал. //
Без них Онегин дорисован. // А
та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил, не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто не дочел ее романа //
И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
Приходит муж. Он прерывает // Сей неприятный tête-а-tête; // С Онегиным он вспоминает // Проказы, шутки прежних лет. // Они смеются. Входят гости. // Вот крупной солью светской злости // Стал оживляться разговор; // Перед хозяйкой легкий вздор // Сверкал
без глупого жеманства, //
И прерывал его меж
тем // Разумный толк
без пошлых
тем, //
Без вечных истин,
без педантства, //
И не пугал ничьих ушей // Свободной живостью своей.
Ей рано нравились романы; // Они ей заменяли всё; // Она влюблялася в обманы //
И Ричардсона
и Руссо. // Отец ее был добрый малый, // В прошедшем веке запоздалый; // Но в книгах не видал вреда; // Он, не читая никогда, // Их почитал пустой игрушкой //
И не заботился о
том, // Какой у дочки тайный
том // Дремал до утра под подушкой. // Жена ж его была сама // От Ричардсона
без ума.