Неточные совпадения
Ах! Однажды его великая летняя любовь в Химках была омрачена и пронзена зловещим подозрением: с горем и со стыдом он
вдруг подумал,
что Юленька смотрит на него только как на мальчика, как на желторотого кадетика, еще даже не юнкера,
что кокетничает она с ним только от дачного «нечего делать» и
что если она в нем что-нибудь и ценит, то только свое удобство танцевать с постоянным партнером, неутомимым, ловким и находчивым; с чем-то вроде механического манекена.
Всю эту ругань он выпалил с необычайной быстротой, не более
чем в две секунды. Александров
вдруг почувствовал,
что по спине у него забегали холодные щекотливые мурашки и как-то весело потеплело темя его головы от опьяняющего предчувствия драки.
В голове как шампанское. Скользит смутно одна опасливая мысль: так необыкновенно, так нетерпеливо волнуют эти счастливые минуты,
что, кажется,
вдруг перегоришь в ожидании,
вдруг не хватит чего-то у тебя для самого главного, самого большого.
Александров выпил еще один бокал шампанского и
вдруг почувствовал,
что больше нельзя. «Генуг, ассе, баста, довольно», — сказал он ласково засмеявшемуся лакею.
Он швырнул на пол свой мышастый разлетай, издал дикий вопль и
вдруг с такой неожиданной силой и ловкостью запустил ножом в стену,
что острие вонзилось в нее и закачалось.
Простой, обыкновенный человек, даже еще и с титулом графа, человек, у которого две руки, две ноги, два глаза, два уха и один нос, человек, который, как и все мы, ест, пьет, дышит, сморкается и спит… и
вдруг он самыми простыми словами, без малейшего труда и напряжения, без всяких следов выдумки взял и спокойно рассказал о том,
что видел, и у него выросла несравненная, недосягаемая, прелестная и совершенно простая повесть.
И тут
вдруг оборвался молитвенный восторг Александрова: «А я-то, я. Как я мог осмелиться взяться за перо, ничего в жизни не зная, не видя, не слыша и не умея.
Чего стоит эта распроклятая из пальца высосанная сюита. Разве в ней есть хоть малюсенькая черточка жизненной правды. И вся она по бедности, бледности и неумелости похожа… похожа… похожа…»
Александров пробуравливается сквозь плотные, сбившиеся тела и
вдруг, как пробка из бутылки, вылетает на простор. Он видит,
что впереди мелким, но быстрым шагом катится вниз коротконогий Жданов. За ним, как будто не торопясь, но явно приближаясь к нему, сигает зараз через три ступеньки длинный, ногастый «зверь», у которого медный орел барашковой шапки отъехал впопыхах на затылок. Все трое в таком порядке сближаются на равные расстояния.
— Скажу вам по секрету — ужасно! Руки, ноги точно связаны, и одна только мысль: не убежать ли, пока не поздно. Но я перехитрил самого себя, я вообразил,
что я — это не я, а наш танцмейстер Петр Алексеевич Ермолов. И тогда стало
вдруг удобно.
И тогда мне
вдруг кажется,
что я как будто стала не собой, а этим человеком.
—
Что же вы совсем убежали от меня? Как вам не стыдно? — сказала она, и эти простые, ничего не значащие слова
вдруг теплым бархатом задрожали в груди Александрова.
«Ну, конечно, Зиночка Белышева не датчанка, не норвежка, но, судя по тому, как она ходит, и как танцует, и как она чутка к ритму и гибка и ловка в движениях, можно предположить,
что она, пожалуй, очень искусна в работе на коньках. А
вдруг я окажусь не только слегка слабее ее, а гораздо ниже. Нет! Этого унижения я не могу допустить, да и она меня начнет немного презирать. Иду сейчас же упражняться».
— Оставьте, оставьте, не надо. Нехорошо так говорить.
Что может быть хуже заочного, безответственного глумления. Нащекина умная, добрая и достойная особа. Не виновата же она в том,
что ей приходится строго исполнять все параграфы нашего институтского, полумонастырского устава. И мне тем более хочется заступиться за нее,
что над ней так жестоко смеется… — она замолкает на минуту, точно в нерешительности, и
вдруг говорит: — смеется мой рыцарь без страха и упрека.
В одну из суббот партия Александрова, как и всегда, зашабашила несколько раньше,
чем обыкновенно, и, собрав инструменты, направилась обратно в лагеря. Но посредине пути Александров
вдруг забеспокоился и стал тревожно хлопать себя по всем карманам.
У них, говорили они, не было никаких преступных, заранее обдуманных намерений. Была только мысль — во
что бы то ни стало успеть прийти в лагери к восьми с половиною часам вечера и в срок явиться дежурному офицеру. Но разве виноваты они были в том,
что на балконе чудесной новой дачи, построенной в пышном псевдорусском стиле,
вдруг показались две очаровательные женщины, по-летнему, легко и сквозно одетые. Одна из них, знаменитая в Москве кафешантанная певица, крикнула...
На обратном пути он хотел было сделать маленький крюк, чтобы забежать в Екатерининский институт и справиться у Порфирия о том, как поживает Зиночка Белышева, но
вдруг почувствовал,
что у него не хватит духа.
Неточные совпадения
Но ей нельзя. Нельзя? Но
что же? // Да Ольга слово уж дала // Онегину. О Боже, Боже! //
Что слышит он? Она могла… // Возможно ль? Чуть лишь из пеленок, // Кокетка, ветреный ребенок! // Уж хитрость ведает она, // Уж изменять научена! // Не в силах Ленский снесть удара; // Проказы женские кляня, // Выходит, требует коня // И скачет. Пистолетов пара, // Две пули — больше ничего — //
Вдруг разрешат судьбу его.
Как на досадную разлуку, // Татьяна ропщет на ручей; // Не видит никого, кто руку // С той стороны подал бы ей; // Но
вдруг сугроб зашевелился, // И кто ж из-под него явился? // Большой, взъерошенный медведь; // Татьяна ах! а он реветь, // И лапу с острыми когтями // Ей протянул; она скрепясь // Дрожащей ручкой оперлась // И боязливыми шагами // Перебралась через ручей; // Пошла — и
что ж? медведь за ней!
Вдруг получил он в самом деле // От управителя доклад, //
Что дядя при смерти в постеле // И с ним проститься был бы рад. // Прочтя печальное посланье, // Евгений тотчас на свиданье // Стремглав по почте поскакал // И уж заранее зевал, // Приготовляясь, денег ради, // На вздохи, скуку и обман // (И тем я начал мой роман); // Но, прилетев в деревню дяди, // Его нашел уж на столе, // Как дань, готовую земле.
Татьяна верила преданьям // Простонародной старины, // И снам, и карточным гаданьям, // И предсказаниям луны. // Ее тревожили приметы; // Таинственно ей все предметы // Провозглашали что-нибудь, // Предчувствия теснили грудь. // Жеманный кот, на печке сидя, // Мурлыча, лапкой рыльце мыл: // То несомненный знак ей был, //
Что едут гости.
Вдруг увидя // Младой двурогий лик луны // На небе с левой стороны,
Сидят они двое за чаем, ни о
чем не думая,
вдруг отворяются двери — и ввалилось сонмище.