Неточные совпадения
И все это — люстра, колонны, пятилапые бра и освещенные хоры — отражается световыми, масляно-волнующими полосами в
паркете медового цвета, гладком, скользком и блестящем, как лед превосходного катка.
Между колоннами и стеной, с той и другой стороны, оставлены довольно широкие проходы, пол которых возвышается над
паркетом на две ступени.
Не прошло и полминуты, как зоркие глаза Александрова успели схватить все эти впечатления и закрепить их в памяти. Уже юнкера первой роты с Бауманом впереди спустились со ступенек и шли по блестящему
паркету длинной залы, невольно подчиняясь темпу увлекательного марша.
Только спустившись в залу, Александров понял, почему Бауман делал такие маленькие шажки: безукоризненно и отлично натертый
паркет был скользок, как лучший зеркальный каток. Ноги на нем стремились разъехаться врозь, как при первых попытках кататься на коньках; поневоле при каждом шаге приходилось бояться потерять равновесие, и потому страшно было решиться поднять ногу.
Счастье Александрова, что он очень недурной имитатор. Он заставляет себя вообразить, что это вовсе не он, а милый, круглый, старый Ермолов скользит спокойными, уверенными, легкими шагами. Вот Петр Алексеевич в пяти шагах от начальницы остановил левую ногу, правой прочертил по
паркету легкий полукруг и, поставив ноги точно в третью позицию, делает полный почтения и достоинства поклон.
— Полонез, господа, приглашайте ваших дам, — высоким тенором восклицал длинный гибкий адъютант, быстро скользя по
паркету и нежно позванивая шпорами. — Полонез! Дамы и господа, потрудитесь становиться парами.
Она сверху вниз протянула ему маленькую ручку, туго обтянутую тонкой лайковой перчаткой, и сошла на
паркет зала со свободной грацией. «Точно принцесса крови», — подумал Александров, только недавно прочитавший «Королеву Марго». Под руку они подошли к строящемуся полонезу и заняли очередь. За ними поспешно устанавливались другие пары.
Их быстрые ноги касались скользкого
паркета лишь самыми кончиками «цыпочек».
Над деревянной кабинкой, где спортсмены надевали на ноги коньки, пили лимонад и отогревались в морозные дни, — висел печатный плакат: «Просят гг. посетителей катка без надобности не царапать лед вензелями и не делать резких остановок, бороздящих
паркет».
Неточные совпадения
Дианы грудь, ланиты Флоры // Прелестны, милые друзья! // Однако ножка Терпсихоры // Прелестней чем-то для меня. // Она, пророчествуя взгляду // Неоцененную награду, // Влечет условною красой // Желаний своевольный рой. // Люблю ее, мой друг Эльвина, // Под длинной скатертью столов, // Весной на мураве лугов, // Зимой на чугуне камина, // На зеркальном
паркете зал, // У моря на граните скал.
И вот уже трещат морозы // И серебрятся средь полей… // (Читатель ждет уж рифмы розы; // На, вот возьми ее скорей!) // Опрятней модного
паркета // Блистает речка, льдом одета. // Мальчишек радостный народ // Коньками звучно режет лед; // На красных лапках гусь тяжелый, // Задумав плыть по лону вод, // Ступает бережно на лед, // Скользит и падает; веселый // Мелькает, вьется первый снег, // Звездами падая на брег.
Мазурка раздалась. Бывало, // Когда гремел мазурки гром, // В огромной зале всё дрожало, //
Паркет трещал под каблуком, // Тряслися, дребезжали рамы; // Теперь не то: и мы, как дамы, // Скользим по лаковым доскам. // Но в городах, по деревням // Еще мазурка сохранила // Первоначальные красы: // Припрыжки, каблуки, усы // Всё те же; их не изменила // Лихая мода, наш тиран, // Недуг новейших россиян.
Двор чистотой подобен был
паркету.
— Прошу покорнейше, — сказал Манилов. — Вы извините, если у нас нет такого обеда, какой на
паркетах и в столицах, у нас просто, по русскому обычаю, щи, но от чистого сердца. Покорнейше прошу.