Неточные совпадения
Между третьей и четвертой ротами вмещался обширный сборный
зал, легко принимавший в себя весь наличный состав училища, между
первой и второй ротами — восемь аудиторий, где читались лекции, и четыре большие комнаты для репетиций.
Но страх и сомнения терзали бедного Александрова немилосердно. Время растягивалось подобно резине. Дни ожидания тянулись, как месяцы, недели — как годы. Никому он не сказал о своей
первой дерзновенной литературной попытке, даже вернейшему другу Венсану; бродил как безумный по
залам и коридорам, ужасаясь длительности времени.
Вдоль стен по обеим сторонам
залы идут мраморные колонны, увенчанные завитыми капителями.
Первая пара колонн служит прекрасным основанием для площадки с перилами. Это хоры, где теперь расположился известнейший в Москве бальный оркестр Рябова: черные фраки, белые пластроны, огромные пушистые шевелюры. Дружно ходят вверх и вниз смычки. Оттуда бегут, смеясь, звуки резвого, возбуждающего марша.
Не прошло и полминуты, как зоркие глаза Александрова успели схватить все эти впечатления и закрепить их в памяти. Уже юнкера
первой роты с Бауманом впереди спустились со ступенек и шли по блестящему паркету длинной
залы, невольно подчиняясь темпу увлекательного марша.
Только спустившись в
залу, Александров понял, почему Бауман делал такие маленькие шажки: безукоризненно и отлично натертый паркет был скользок, как лучший зеркальный каток. Ноги на нем стремились разъехаться врозь, как при
первых попытках кататься на коньках; поневоле при каждом шаге приходилось бояться потерять равновесие, и потому страшно было решиться поднять ногу.
Направляясь между толпой в
залу первого класса, она понемногу припоминала все подробности своего положения и те решения, между которыми она колебалась.
Станция была тускло освещена. В
зале первого класса господствовала еще пустота; за стойкой, при мерцании одинокой свечи, буфетчик дышал в стаканы и перетирал их грязным полотенцем. Даже мой приход не смутил его в этом наивном занятии. Казалось, он говорил: вот я в стакан дышу, а коли захочется, так и плюну, а ты будешь чай из него пить… дуррак!
Первая встреча с холерой была у меня при выходе из вагона в Ростове. Подхожу к двери в
зал первого класса — и передо мной грохается огромный, толстый швейцар, которого я увидел еще издали, сходя с площадки вагона. Оказалось — случай молниеносной холеры. Во время моей поездки я видел еще два таких случая, а слышал о них часто.
Неточные совпадения
Пройдя
первую проходную
залу с ширмами и направо перегороженную комнату, где сидит фруктовщик, Левин, перегнав медленно шедшего старика, вошел в шумевшую народом столовую.
Неведовскому переложили, как и было рассчитано, и он был губернским предводителем. Многие были веселы, многие были довольны, счастливы, многие в восторге, многие недовольны и несчастливы. Губернский предводитель был в отчаянии, которого он не мог скрыть. Когда Неведовский пошел из
залы, толпа окружила его и восторженно следовала за ним, так же как она следовала в
первый день за губернатором, открывшим выборы, и так же как она следовала за Снетковым, когда тот был выбран.
Из
зал несся стоявший в них, равномерный как в улье, шорох движенья, и, пока они на площадке между деревьями оправляли перед зеркалом прически и платья, из
залы послышались осторожно-отчетливые звуки скрипок оркестра, начавшего
первый вальс.
— Pardon, pardon! Вальс, вальс! — закричал с другой стороны
залы Корсунский и, подхватив
первую попавшуюся барышню, стал сам танцовать.
У Карла Иваныча в руках была коробочка своего изделия, у Володи — рисунок, у меня — стихи; у каждого на языке было приветствие, с которым он поднесет свой подарок. В ту минуту, как Карл Иваныч отворил дверь
залы, священник надевал ризу и раздались
первые звуки молебна.