Направляясь между толпой в
залу первого класса, она понемногу припоминала все подробности своего положения и те решения, между которыми она колебалась.
Неточные совпадения
Из
зал несся стоявший в них, равномерный как в улье, шорох движенья, и, пока они на площадке между деревьями оправляли перед зеркалом прически и платья, из
залы послышались осторожно-отчетливые звуки скрипок оркестра, начавшего
первый вальс.
— Pardon, pardon! Вальс, вальс! — закричал с другой стороны
залы Корсунский и, подхватив
первую попавшуюся барышню, стал сам танцовать.
Неведовскому переложили, как и было рассчитано, и он был губернским предводителем. Многие были веселы, многие были довольны, счастливы, многие в восторге, многие недовольны и несчастливы. Губернский предводитель был в отчаянии, которого он не мог скрыть. Когда Неведовский пошел из
залы, толпа окружила его и восторженно следовала за ним, так же как она следовала в
первый день за губернатором, открывшим выборы, и так же как она следовала за Снетковым, когда тот был выбран.
Пройдя
первую проходную
залу с ширмами и направо перегороженную комнату, где сидит фруктовщик, Левин, перегнав медленно шедшего старика, вошел в шумевшую народом столовую.
Станция была тускло освещена. В
зале первого класса господствовала еще пустота; за стойкой, при мерцании одинокой свечи, буфетчик дышал в стаканы и перетирал их грязным полотенцем. Даже мой приход не смутил его в этом наивном занятии. Казалось, он говорил: вот я в стакан дышу, а коли захочется, так и плюну, а ты будешь чай из него пить… дуррак!
Первая встреча с холерой была у меня при выходе из вагона в Ростове. Подхожу к двери в
зал первого класса — и передо мной грохается огромный, толстый швейцар, которого я увидел еще издали, сходя с площадки вагона. Оказалось — случай молниеносной холеры. Во время моей поездки я видел еще два таких случая, а слышал о них часто.
Поезд, стоявший на запасном пути, был военный, а военные поезда стоят на станциях часа по два, по три…
Зал первого класса был наполнен пьющими офицерами.
Неточные совпадения
У Карла Иваныча в руках была коробочка своего изделия, у Володи — рисунок, у меня — стихи; у каждого на языке было приветствие, с которым он поднесет свой подарок. В ту минуту, как Карл Иваныч отворил дверь
залы, священник надевал ризу и раздались
первые звуки молебна.
Когда наконец он одолел, с грехом пополам,
первые шаги, пальцы играли уже что-то свое, играли они ему эту, кажется,
залу, этих женщин, и трепет похвал, — а трудной школы не играли.
Мы не успели рассмотреть его хорошенько. Он пошел вперед, и мы за ним. По анфиладе рассажено было менее чиновников, нежели в
первый раз. Мы толпой вошли в приемную
залу. По этим мирным галереям не раздавалось, может быть, никогда такого шума и движения. Здесь, в белых бумажных чулках, скользили доселе, точно тени, незаметно от самих себя, японские чиновники, пробираясь иногда ползком; а теперь вот уже в другой раз раздаются такие крепкие шаги!
Страх перед позором, которым он покрыл бы себя, если бы все здесь, в
зале суда, узнали его поступок, заглушал происходившую в нем внутреннюю работу. Страх этот в это
первое время был сильнее всего.
В
зале были новые лица — свидетели, и Нехлюдов заметил, что Маслова несколько раз взглядывала, как будто не могла оторвать взгляда от очень нарядной, в шелку и бархате, толстой женщины, которая, в высокой шляпе с большим бантом и с элегантным ридикюлем на голой до локтя руке, сидела в
первом ряду перед решеткой. Это, как он потом узнал, была свидетельница, хозяйка того заведения, в котором жила Маслова.