Она молчит, горя от стыда и счастья. Глаза ее светятся и меркнут, они туманятся блаженной улыбкой.
Царь слышит в своей руке бурное биение ее сердца.
Неточные совпадения
Так поет она, подвязывая виноградные лозы, и медленно спускается вниз, ближе и ближе к каменной стене, за которой стоит
царь. Она одна — никто не видит и не
слышит ее; запах цветущего винограда, радостная свежесть утра и горячая кровь в сердце опьяняют ее, и вот слова наивной песенки мгновенно рождаются у нее на устах и уносятся ветром, забытые навсегда...
Они еще у себя в Ассирии
слышали так много о правосудии Соломона, что старались не пропустить ни одного из его слов, чтобы потом рассказывать о суде
царя израильтян.
— Скажи мне, мой
царь, — спросила однажды Суламифь, — не удивительно ли, что я полюбила тебя так внезапно? Я теперь припоминаю все, и мне кажется, что я стала принадлежать тебе с самого первого мгновения, когда не успела еще увидеть тебя, а только
услышала твой голос. Сердце мое затрепетало и раскрылось навстречу к тебе, как раскрывается цветок во время летней ночи от южного ветра. Чем ты так пленил меня, мой возлюбленный?
При милостивом обращении Иоанна к Серебряному шепот удовольствия пробежал между земскими боярами. Чуткое ухо
царя услышало этот шепот, а подозрительный ум объяснил его по-своему. Когда Хомяк и Терешка вышли из палаты, Иоанн устремил свой проницательный взор на земских бояр.
Неточные совпадения
По счастью, или нет (увидим это вскоре), //
Услышав про царёво горе, // Такой же
царь, пернатых
царь, Орёл, // Который вёл // Со Львом приязнь и дружбу, // Для друга сослужить большую взялся службу // И вызвался сам Львёнка воспитать.
«Вожди! — мысленно крикнул Самгин, но так, что
услышал крик свой вне себя и даже оглянулся. — А —
царь? Едва ли этот маленький человечек спокойно пьет чай…»
— Я с этой, так сказать, армией два часа шел, в самой гуще, я
слышал, как они говорят. Вы думаете, действительно к
царю шли, мириться?
— Сто восемьдесят шесть… семнадцать… —
слышал он. — Войну мы ведем, младшее офицерье. Мы — впереди мужиков, которые ненавидят нас, дворянство, впереди рабочих, которых вы, интеллигенты, настраиваете против
царя, дворян и бога…
За большим столом военные и штатские люди, мужчины и женщины, стоя, с бокалами в руках, запели «Боже,
царя храни» отчаянно громко и оглушая друг друга, должно быть, не
слыша, что поют неверно, фальшиво. Неистовое пение оборвалось на словах «сильной державы» — кто-то пронзительно закричал: