Александра Петровна неожиданно подняла лицо от
работы и быстро, с тревожным выражением повернула его к окну. Ромашову показалось, что она смотрит прямо ему в глаза. У него от испуга сжалось и похолодело сердце, и он поспешно отпрянул за выступ стены. На одну минуту ему стало совестно. Он уже почти готов был вернуться домой, но преодолел себя и через калитку прошел в кухню.
Неточные совпадения
— Так что же? При чем же здесь опять-таки шашка? Не буду же я заниматься черной
работой, сечь людям головы. Ро-ота, пли! —
и дело в шляпе…
Она капризно оборвала свою речь
и с сердцем ушла в
работу. Опять стало тихо.
Еще до женитьбы Зегржт, как
и очень многие холостые офицеры, пристрастился к ручным женским
работам, теперь же его заставляла заниматься ими крутая нужда.
Теперь у него в комнатах светится огонь,
и, подойдя к окну, Ромашов увидел самого Зегржта. Он сидел у круглого стола под висячей лампой
и, низко наклонив свою плешивую голову с измызганным, морщинистым
и кротким лицом, вышивал красной бумагой какую-то полотняную вставку — должно быть, грудь для малороссийской рубашки. Ромашов побарабанил в стекло. Зегржт вздрогнул, отложил
работу в сторону
и подошел к окну.
Они строили заплату на заплате, хватая деньги в одном месте, чтобы заткнуть долг в другом; многие из них решались —
и чаще всего по настоянию своих жен — заимствовать деньги из ротных сумм или из платы, приходившейся солдатам за вольные
работы; иные по месяцам
и даже годам задерживали денежные солдатские письма, которые они, по правилам, должны были распечатывать.
Поэтому в ротах шла, вот уже две недели, поспешная, лихорадочная
работа,
и воскресный день с одинаковым нетерпением ожидался как усталыми офицерами, так
и задерганными, ошалевшими солдатами.
Один носил сначала мелкие, а потом приступил к тяжелым
и последних камней уж не мог дотащить; другой же поступил наоборот
и кончил свою
работу благополучно.
Этот вялый, опустившийся на вид человек был страшно суров с солдатами
и не только позволял драться унтер-офицерам, но
и сам бил жестоко, до крови, до того, что провинившийся падал с ног под его ударами. Зато к солдатским нуждам он был внимателен до тонкости: денег, приходивших из деревни, не задерживал
и каждый день следил лично за ротным котлом, хотя суммами от вольных
работ распоряжался по своему усмотрению. Только в одной пятой роте люди выглядели сытнее
и веселее, чем у него.
Обе барышни были в одинаковых простеньких, своей
работы, но милых платьях, белых с зелеными лентами; обе розовые, черноволосые, темноглазые
и в веснушках; у обеих были ослепительно белые, но неправильно расположенные зубы, что, однако, придавало их свежим ртам особую, своеобразную прелесть; обе хорошенькие
и веселые, чрезвычайно похожие одна на другую
и вместе с тем на своего очень некрасивого брата.
Бьют его каждый день, смеются над ним, издеваются, назначают ее в очередь на самые тяжелые
и неприятные
работы.
С такими мыслями он часто бродил теперь по городу в теплые ночи конца мая. Незаметно для самого себя он избирал все одну
и ту же дорогу — от еврейского кладбища до плотины
и затем к железнодорожной насыпи. Иногда случалось, что, увлеченный этой новой для него страстной головной
работой, он не замечал пройденного пути,
и вдруг, приходя в себя
и точно просыпаясь, он с удивлением видел, что находится на другом конце города.
Но подумай: три года, целых три года надежд, фантазий, планов
и такой упорной, противной
работы!
Об издательской-то деятельности и мечтал Разумихин, уже два года работавший на других и недурно знавший три европейские языка, несмотря на то, что дней шесть назад сказал было Раскольникову, что в немецком «швах», с целью уговорить его взять на себя половину переводной
работы и три рубля задатку: и он тогда соврал, и Раскольников знал, что он врет.
Бросила прочь она от себя платок, отдернула налезавшие на очи длинные волосы косы своей и вся разлилася в жалостных речах, выговаривая их тихим-тихим голосом, подобно когда ветер, поднявшись прекрасным вечером, пробежит вдруг по густой чаще приводного тростника: зашелестят, зазвучат и понесутся вдруг унывно-тонкие звуки, и ловит их с непонятной грустью остановившийся путник, не чуя ни погасающего вечера, ни несущихся веселых песен народа, бредущего от полевых
работ и жнив, ни отдаленного тарахтенья где-то проезжающей телеги.
Неточные совпадения
Вот время: добрые ленивцы, // Эпикурейцы-мудрецы, // Вы, равнодушные счастливцы, // Вы, школы Левшина птенцы, // Вы, деревенские Приамы, //
И вы, чувствительные дамы, // Весна в деревню вас зовет, // Пора тепла, цветов,
работ, // Пора гуляний вдохновенных //
И соблазнительных ночей. // В поля, друзья! скорей, скорей, // В каретах, тяжко нагруженных, // На долгих иль на почтовых // Тянитесь из застав градских.
Привычка усладила горе, // Не отразимое ничем; // Открытие большое вскоре // Ее утешило совсем: // Она меж делом
и досугом // Открыла тайну, как супругом // Самодержавно управлять, //
И всё тогда пошло на стать. // Она езжала по
работам, // Солила на зиму грибы, // Вела расходы, брила лбы, // Ходила в баню по субботам, // Служанок била осердясь — // Всё это мужа не спросясь.
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум
работ умолк; // С своей волчихою голодной // Выходит на дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит —
и путник осторожный // Несется в гору во весь дух; // На утренней заре пастух // Не гонит уж коров из хлева, //
И в час полуденный в кружок // Их не зовет его рожок; // В избушке распевая, дева // Прядет,
и, зимних друг ночей, // Трещит лучинка перед ней.
Когда приходил к нему мужик
и, почесавши рукою затылок, говорил: «Барин, позволь отлучиться на
работу, пóдать заработать», — «Ступай», — говорил он, куря трубку,
и ему даже в голову не приходило, что мужик шел пьянствовать.
Оставил мелочи, обратил вниманье на главные части, уменьшил барщину, убавил дни
работы на себя, прибавил времени мужикам работать на них самих
и думал, что теперь дела пойдут наиотличнейшим порядком.