Все молчали, точно подавленные неожиданным экстазом этого обыкновенно мрачного, неразговорчивого человека, и глядели на него с любопытством и со страхом. Но вдруг вскочил с своего места Бек-Агамалов. Он сделал это так внезапно, и так быстро, что многие вздрогнули, а одна из женщин вскочила в испуге. Его глаза выкатились и дико сверкали, крепко сжатые белые
зубы были хищно оскалены. Он задыхался и не находил слов.
Неточные совпадения
Но Бек-Агамалов, точно боясь испортить произведенный эффект, улыбаясь, вкладывал шашку в ножны. Он тяжело дышал, и весь он в эту минуту, с широко раскрытыми злобными глазами, с горбатым носом и с оскаленными
зубами,
был похож на какую-то хищную, злую и гордую птицу.
— А-а-а! — хрипит, стиснув
зубы, Шаповаленко. — Ну, что я с тобой, Хлебников,
буду делать? Бьюсь, бьюсь я с тобой, а ты совсем как верблюд, только рогов у тебя нема. Никакого старания. Стой так до конца словесности столбом. А после обеда явишься ко мне,
буду отдельно с тобой заниматься. Греченко! Кто у нас командир корпуса?
Обе барышни
были в одинаковых простеньких, своей работы, но милых платьях, белых с зелеными лентами; обе розовые, черноволосые, темноглазые и в веснушках; у обеих
были ослепительно белые, но неправильно расположенные
зубы, что, однако, придавало их свежим ртам особую, своеобразную прелесть; обе хорошенькие и веселые, чрезвычайно похожие одна на другую и вместе с тем на своего очень некрасивого брата.
Он не знал также, как все это окончилось. Он застал себя стоящим в углу, куда его оттеснили, оторвав от Николаева. Бек-Агамалов
поил его водой, но
зубы у Ромашова судорожно стучали о края стакана, и он боялся, как бы не откусить кусок стекла. Китель на нем
был разорван под мышками и на спине, а один погон, оторванный, болтался на тесемочке. Голоса у Ромашова не
было, и он кричал беззвучно, одними губами...
Тебе на голову валятся каменья, а ты в страсти думаешь, что летят розы на тебя, скрежет
зубов будешь принимать за музыку, удары от дорогой руки покажутся нежнее ласк матери.
Лицо ее, круглое, пухлое, с щеками, покрытыми старческим румянцем, лоснилось после бани; глаза порядочно-таки заплыли, но еще живо светились в своих щелочках; губы, сочные и розовые, улыбались, на подбородке играла ямочка,
зубы были все целы.
Неточные совпадения
— Подлец, до сих пор еще стоит! — проговорил он сквозь
зубы и велел Селифану, поворотивши к крестьянским избам, отъехать таким образом, чтобы нельзя
было видеть экипажа со стороны господского двора.
На бюре, выложенном перламутною мозаикой, которая местами уже выпала и оставила после себя одни желтенькие желобки, наполненные клеем, лежало множество всякой всячины: куча исписанных мелко бумажек, накрытых мраморным позеленевшим прессом с яичком наверху, какая-то старинная книга в кожаном переплете с красным обрезом, лимон, весь высохший, ростом не более лесного ореха, отломленная ручка кресел, рюмка с какою-то жидкостью и тремя мухами, накрытая письмом, кусочек сургучика, кусочек где-то поднятой тряпки, два пера, запачканные чернилами, высохшие, как в чахотке, зубочистка, совершенно пожелтевшая, которою хозяин, может
быть, ковырял в
зубах своих еще до нашествия на Москву французов.
За двойную <цену> мастер решился усилить рвение и засадил всю ночь работать при свечах портное народонаселение — иглами, утюгами и
зубами, и фрак на другой день
был готов, хотя и немножко поздно.
Поцелуи с обеих сторон так
были сильны, что у обоих весь день почти болели передние
зубы.
На это Плюшкин что-то пробормотал сквозь губы, ибо
зубов не
было, что именно, неизвестно, но, вероятно, смысл
был таков: «А побрал бы тебя черт с твоим почтением!» Но так как гостеприимство у нас в таком ходу, что и скряга не в силах преступить его законов, то он прибавил тут же несколько внятнее: «Прошу покорнейше садиться!»