Неточные совпадения
Однако перед большими смотрами, все, от мала до велика, подтягивались и тянули друг друга. Тогда уже
не знали отдыха, наверстывая лишними часами занятий и напряженной,
хотя и бестолковой энергией то, что было пропущено. С силами солдат
не считались, доводя людей до изнурения. Ротные жестоко резали и осаживали младших офицеров, младшие офицеры сквернословили неестественно, неумело и безобразно, унтер-офицеры, охрипшие от ругани, жестоко дрались. Впрочем, дрались и
не одни только унтер-офицеры.
И ему вдруг нетерпеливо, страстно, до слез захотелось сейчас же одеться и уйти из комнаты. Его потянуло
не в собрание, как всегда, а просто на улицу, на воздух. Он как будто
не знал раньше цены свободе и теперь сам удивлялся тому, как много счастья может заключаться в простой возможности идти, куда
хочешь, повернуть в любой переулок, выйти на площадь, зайти в церковь и делать это
не боясь,
не думая о последствиях. Эта возможность вдруг представилась ему каким-то огромным праздником души.
— Что вы мне очки втираете? Дети? Жена? Плевать я
хочу на ваших детей! Прежде чем наделать детей, вы бы подумали, чем их кормить. Что? Ага, теперь — виноват, господин полковник. Господин полковник в вашем деле ничем
не виноват. Вы, капитан,
знаете, что если господин полковник теперь
не отдает вас под суд, то я этим совершаю преступление по службе. Что-о-о? Извольте ма-алчать!
Не ошибка-с, а преступление-с. Вам место
не в полку, а вы сами
знаете — где. Что?
— Вот я вас и
хочу попросить, голубчик, — продолжал Лещенко умильным тоном. — Бог уж с ней, устройте, чтобы она
не очень сидела.
Знаете, прошу вас по-товарищески.
— Я этого
не прощу вам. Слышите ли, никогда! Я
знаю, почему вы так подло, так низко
хотите уйти от меня. Так
не будет же того, что вы затеяли,
не будет,
не будет,
не будет! Вместо того чтобы прямо и честно сказать, что вы меня больше
не любите, вы предпочитали обманывать меня и пользоваться мной как женщиной, как самкой… на всякий случай, если там
не удастся. Ха-ха-ха!..
— Посмотрите сами в уставе. — Як я унтер-офицер, то я и устав
знаю лучше вашего. Скаж-жите! Всякий вольный определяющийся задается на макароны. А может, я сам
захочу податься в юнкерское училище на обучение? Почему вы
знаете? Что это такое за хоругь? хе-руг-ва! А отнюдь
не хоругь. Свяченая воинская херугва, вроде как образ.
«Милый Ромочка, — писала она, — я бы вовсе
не удивилась, если бы
узнала, что вы забыли о том, что сегодня день наших общих именин. Так вот, напоминаю вам об этом. Несмотря ни на что, я все-таки
хочу вас сегодня видеть! Только
не приходите поздравлять днем, а прямо к пяти часам. Поедем пикником на Дубечную.
А главное — ни в одной роте
не имели понятия о приемах против неожиданных кавалерийских атак,
хотя готовились к ним и
знали их важность.
— Нет, подождите… мы сделаем вот что. — Назанский с трудом переворотился набок и поднялся на локте. — Достаньте там, из шкафчика… вы
знаете… Нет,
не надо яблока… Там есть мятные лепешки. Спасибо, родной. Мы вот что сделаем… фу, какая гадость!.. Повезите меня куда-нибудь на воздух — здесь омерзительно, и я здесь боюсь… Постоянно такие страшные галлюцинации. Поедем, покатаемся на лодке и поговорим.
Хотите?
— Ах, милый мой, милый Ромашов, зачем вы
хотите это делать? Подумайте: если вы
знаете твердо, что
не струсите, — если совсем твердо
знаете, — то ведь во сколько раз тогда будет смелее взять и отказаться.
— Помните, я просила вас быть с ним сдержанным. Нет, нет, я
не упрекаю. Вы
не нарочно искали ссоры — я
знаю это. Но неужели в то время, когда в вас проснулся дикий зверь, вы
не могли
хотя бы на минуту вспомнить обо мне и остановиться. Вы никогда
не любили меня!
— Итак, я продолжаю, — сказал он, очнувшись. — Главное же то, что работая, необходимо иметь убеждение, что делаемое не умрет со мною, что у меня будут наследники, — а этого у меня нет. Представьте себе положение человека, который знает вперед, что дети его и любимой им женщины не будут его, а чьи-то, кого-то того, кто их ненавидит и
знать не хочет. Ведь это ужасно!
— Слушай, — продолжал я, видя его доброе расположение. — Как тебя назвать не знаю, да и
знать не хочу… Но бог видит, что жизнию моей рад бы я заплатить тебе за то, что ты для меня сделал. Только не требуй того, что противно чести моей и христианской совести. Ты мой благодетель. Доверши как начал: отпусти меня с бедною сиротою, куда нам бог путь укажет. А мы, где бы ты ни был и что бы с тобою ни случилось, каждый день будем бога молить о спасении грешной твоей души…
Неточные совпадения
И вот ввели в семью чужую… // Да ты
не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего ты
хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, // Ты вся горишь…» — «Я
не больна: // Я…
знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
Я
знаю: дам
хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; //
Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, //
Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой //
Не обратился ли в родной?
А он
не едет; он заране // Писать ко прадедам готов // О скорой встрече; а Татьяне // И дела нет (их пол таков); // А он упрям, отстать
не хочет, // Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою рукой // Он пишет страстное посланье. // Хоть толку мало вообще // Он в письмах видел
не вотще; // Но,
знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. // Вот вам письмо его точь-в-точь.
Ее тревожит сновиденье. //
Не зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна
хочет отыскать. // Татьяна в оглавленье кратком // Находит азбучным порядком // Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель // И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека
не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о том.
Тогда только с соболезнованием
узнали, что у покойника была, точно, душа,
хотя он по скромности своей никогда ее
не показывал.