— Об тебе я больше всего думаю, мой родной. Только… видишь ли…
не судьба нам вместе быть… вот что!.. Помнишь, я на тебя карты бросала? Ведь все так и вышло, как они сказали тогда. Значит, не хочет судьба нашего с тобой счастья… А если бы не это, разве, ты думаешь, я чего-нибудь испугалась бы?
Неточные совпадения
— Нет, нет, нельзя… нельзя… — зашептала она с суеверным страхом. —
Судьбу нельзя два раза пытать…
Не годится… Она узнает, подслушает…
Судьба не любит, когда ее спрашивают. Оттого все ворожки несчастные.
Я хотел ответить Олесе какой-нибудь шуткой и
не мог: слишком много искреннего убеждения было в ее словах, так что даже, когда она, упомянув про
судьбу, со страшной боязнью оглянулась на дверь, я невольно повторил это движение.
Но я продолжал настаивать. Я
не мог разобрать: был ли ее отказ и темные намеки на
судьбу наигранным приемом гадалки, или она действительно сама верила в то, о чем говорила, но мне стало как-то
не по себе, почти жутко.
— А зачем говорить? — возразила Олеся. — Что у
судьбы положено, разве от этого убежишь? Только бы понапрасну человек свои последние дни тревожился… Да мне и самой гадко, что я так вижу, сама себе я противна делаюсь… Только что ж? Это ведь у меня от
судьбы. Бабка моя, когда помоложе была, тоже смерть узнавала, и моя мать тоже, и бабкина мать — это
не от нас… это в нашей крови так.
— Я
не могла… Я боялась, — еле слышно произнесла Олеся. — Я думала, что можно уйти от
судьбы… А теперь… теперь…
Но чем ближе подходило время моего отъезда, тем больший ужас одиночества и большая тоска овладевали мною. Решение жениться с каждым днем крепло в моей душе, и под конец я уже перестал видеть в нем дерзкий вызов обществу. «Женятся же хорошие и ученые люди на швейках, на горничных, — утешал я себя, — и живут прекрасно и до конца дней своих благословляют
судьбу, толкнувшую их на это решение.
Не буду же я несчастнее других, в самом деле?»
— Олеся, опять ты про свою
судьбу? — воскликнул я нетерпеливо. —
Не хочу я в нее верить… и
не буду никогда верить!..
Напрасно я старался разубедить Олесю, напрасно рисовал перед ней картины безмятежного счастья, которому
не помешают ни завистливая
судьба, ни грубые, злые люди. Олеся только целовала мои руки и отрицательно качала головой.
«Всех ненавижу, и вас, и себя», отвечал его взгляд, и он взялся за шляпу. Но ему
не судьба была уйти. Только что хотели устроиться около столика, а Левин уйти, как вошел старый князь и, поздоровавшись с дамами, обратился к Левину.
Неточные совпадения
Служив отлично-благородно, // Долгами жил его отец, // Давал три бала ежегодно // И промотался наконец. //
Судьба Евгения хранила: // Сперва Madame за ним ходила, // Потом Monsieur ее сменил; // Ребенок был резов, но мил. // Monsieur l’Abbé, француз убогой, // Чтоб
не измучилось дитя, // Учил его всему шутя, //
Не докучал моралью строгой, // Слегка за шалости бранил // И в Летний сад гулять водил.
И чье-нибудь он сердце тронет; // И, сохраненная
судьбой, // Быть может, в Лете
не потонет // Строфа, слагаемая мной; // Быть может (лестная надежда!), // Укажет будущий невежда // На мой прославленный портрет // И молвит: то-то был поэт! // Прими ж мои благодаренья, // Поклонник мирных аонид, // О ты, чья память сохранит // Мои летучие творенья, // Чья благосклонная рука // Потреплет лавры старика!
Она его
не подымает // И,
не сводя с него очей, // От жадных уст
не отымает // Бесчувственной руки своей… // О чем теперь ее мечтанье? // Проходит долгое молчанье, // И тихо наконец она: // «Довольно; встаньте. Я должна // Вам объясниться откровенно. // Онегин, помните ль тот час, // Когда в саду, в аллее нас //
Судьба свела, и так смиренно // Урок ваш выслушала я? // Сегодня очередь моя.
Но ей нельзя. Нельзя? Но что же? // Да Ольга слово уж дала // Онегину. О Боже, Боже! // Что слышит он? Она могла… // Возможно ль? Чуть лишь из пеленок, // Кокетка, ветреный ребенок! // Уж хитрость ведает она, // Уж изменять научена! //
Не в силах Ленский снесть удара; // Проказы женские кляня, // Выходит, требует коня // И скачет. Пистолетов пара, // Две пули — больше ничего — // Вдруг разрешат
судьбу его.
И долго, будто сквозь тумана, // Она глядела им вослед… // И вот одна, одна Татьяна! // Увы! подруга стольких лет, // Ее голубка молодая, // Ее наперсница родная, //
Судьбою вдаль занесена, // С ней навсегда разлучена. // Как тень она без цели бродит, // То смотрит в опустелый сад… // Нигде, ни в чем ей нет отрад, // И облегченья
не находит // Она подавленным слезам, // И сердце рвется пополам.